^Наверх
Get Adobe Flash player

Православный календарь

Православные новости

Вера без дел мертва

Им нужна Ваша помощь. 
Внеси посильный вклад.
Прими участие в благом деле.

Встреча с Богом

С Божией помощью вышла в свет книга "Встречам быть" А.Скороход.

Поучительные истории

Прочитать описание и приобрести книгу

Православные сайты

Святые отцы о воспитании детей

Святитель Иоанн Златоуст

Подобно тому как кто-нибудь не может рассчитывать на оправдание и снисхождение в собственных грехах, так и родители - в грехах детей. Те отцы, которые не заботятся о благопристойности и скромности детей, бывают детоубийцами, и жесточе детоубийц, поскольку здесь дело идет о погибели и смерти души. Поэтому, подобно тому как если ты видишь лошадь, несущуюся к пропасти, ты набрасываешь на уста ее узду, с силою поднимаешь ее на дыбы, нередко и бьешь - что, правда, составляет наказание, но ведь наказание - это мать спасения, - так точно поступай и с детьми твоими, если они погрешают: связывай грешника, пока не умилостивишь Бога; не оставляй его развязанным, чтобы ему еще более не быть связану гневом Божиим. Если ты свяжешь, Бог затем не свяжет; если же не свяжешь, то его ожидают невыразимые цепи.

"О тщеславии и о том, как должно родителям воспитывать детей":

...Как только дитя родилось, отец измышляет все, что можно, не с тем, чтобы упорядочить его жизнь, но чтобы его украсить и облачить в золотые украшения и одежды. Что же ты делаешь, человек? Пожалуйста, носи это сам, зачем же ты и ребенка, который не вкусил еще этого безумия, воспитываешь в нем? Чего ради одеваешь ему на шею украшение? Нужен добросовестный воспитатель, который наставлял бы ребенка, а не золото. И волосы ему отпускаешь сзади, на манер девочки делая мальчика женоподобным и ослабляя его природную крепость, с самого начала превращая его в любителя излишеств и убеждая стремиться к неразумному. Зачем устраиваешь ты против него сильнейший заговор, зачем заставляешь пленяться телесным?

Не перестану я просить и умолять о том, чтобы прежде всех ваших дел позаботиться о наставлении детей. Ибо, если боишься за ребенка, докажи этим - и не останешься без воздаяния. Слушай, что говорит Павел: "Если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием" (1 Тим. 2, 15). И даже если ты знаешь за собой тысячу зол, знай, что есть для тебя от грехов твоих и некое утешение. Воспитай борца для Христа! Не о том говорю, чтобы ты отвратил его от брака, послал в пустыню и подготовил к принятию монашеской жизни, не это говорю. Хотел бы и этого и всех молил бы принять это звание, но, если кажется оно обременительным, не принуждаю к тому. Воспитай борца для Христа и с детского возраста его, пребывающего в мире, приучи быть богобоязненным.

Если в не окрепшей еще душе запечатлены будут благие учения, никто не сможет их изгладить, когда она затвердеет, подобно тому, что бывает с восковой печатью. Ты имеешь в нем существо еще робкое, дрожащее, боящееся и взгляда, и слова, всего, чего угодно: используй власть над ним для того, что должно. Ты первый воспользуешься благими плодами, если будешь иметь хорошего сына, а затем - Бог. Для себя ты трудишься.

Каждый из вас - отцов и матерей - подобно художникам, с великой тщательностью украшающим изображения и статуи, пусть заботится и о своих удивительных произведениях. Ибо живописцы, каждый день ставя картину перед собой, покрывают ее красками, стремясь к тому, что должно. Так же поступают и каменотесы, убирая лишнее и добавляя недостающее. Так и вы, подобно делающим статуи, используйте для этого все имеющееся у нас время, делая для Бога статуи, достойные восхищения: лишнее убирайте, а то, чего недостает, добавляйте и внимательно наблюдайте их всякий день, какое от природы есть у них дарование - чтобы его умножить, какой недостаток - чтобы его устранить. И с особенным тщанием изгоняйте от них всякий повод к распущенности, ибо склонность к этому более всего вредна душам юных. Лучше всего, прежде чем он успеет изведать этого, приучи его быть трезвым, побеждать сон, бодрствовать на молитве, все слова и дела свои отмечать знаком Креста.

Считай себя царем, имеющим подчиненный тебе город - душу ребенка, ибо душа действительно город. И подобно тому, как в городе одни воруют, а другие ведут себя честно, одни трудятся, а другие занимаются тем, что попадается под руку, так же ведут себя в душе рассудок и помыслы: одни сражаются против преступников, как в городе воины, другие заботятся обо всем, что относится к телу и к дому, как граждане в городах, третьи же отдают приказания, как городские власти.

Итак, установи законы этому городу... и наблюдай внимательно за их соблюдением. Пределами его и вратами будут четыре чувства, тело пусть все будет как бы стеною, входами же будут глаза, язык, слух, обоняние, если хочешь - и ощущение. Ибо через входы эти и входят, и выходят граждане этого города, посредством этих входов и портятся, и исправляются помыслы.

Давайте направимся сначала к тому входу, который заключается в языке, поскольку он является наиболее оживленным, и прежде всех прочих воздвигнем в нем двери и запоры не из дерева и не из железа, а из золота... то есть из речений Бога, как говорит пророк: слово Божие "слаще меда и капель сота" (Пс. 18, II), "ценнее золота и множества драгоценных камней". И приучим к тому, чтобы они все время были на устах и в обращении: не просто изредка и между делом, но постоянно. И не только оболочку дверей нужно сделать из золота, но и самих их должно сделать золотыми и при этом толстыми и плотными, имеющими вместо обычных камней драгоценные камни на внешней своей поверхности. Запором же для этих дверей пусть будет Крест Господень, сделанный весь из драгоценных камней и помещенный посередине дверей в качестве основы.

Когда же сделаем эти толстые золотые двери и наложим запор, приготовим и достойных граждан. Каких же? Серьезные и благочестивые речи, к которым приучим ребенка. Устроим и полное изгнание чужеземцев, чтобы не примешивать к этим гражданам какой-нибудь вредный сброд: надменные и бранные слова, речи неразумные и постыдные, пошлые и мирские - всех их изгоним. И никто пусть не шествует через эти ворота, кроме одного Царя. Ему только и сущим с Ним пусть будут открыты эти ворота, чтобы и о них можно было бы сказать: "Вот врата Господа, праведные войдут в них" (Пс. 117, 20). И у блаженного Павла: "Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим" (Еф. 4, 29). Благодарением Богу пусть будут слова и святые песнопения: о Боге пусть всегда рассуждают и о небесной философии.

Как же добиться этого и с чего начнем их воспитывать? С того, что будем внимательно следить за происходящим с ними, ибо ребенок легко может быть привлечен к такому (поведению). Почему? Так как не воюет с другими за деньги и славу, нет у него заботы о жене, детях и доме, поскольку в детском еще находится возрасте. Какая, следовательно, у него причина для спеси и брани? Все состязание у него со сверстниками.

Поэтому сразу же установи закон: ни над кем не надмеваться, никого не оскорблять, не клясться, не быть драчливым. И если видишь, что нарушается закон, накажи: когда суровым взглядом, когда язвящим словом, когда и упреком, порой же хвали его и обещай награду. Ударами же не злоупотребляй, чтобы не привык он к этому способу воспитания - ибо если приучится к тому, что его постоянно этим воспитывают, приучится и пренебрегать этим, и когда приучится он презирать это, тогда все потеряно. Но пусть все время боится он побоев, да не подвергнется им, пусть угрожают ему розгой, но не пускают ее в ход. И угрозы пусть не доходят до дела, но вместе с тем пусть не будет ему ясно, что все закончится угрозами: ибо угроза тогда хороша, когда ей верят, что она будет осуществлена, когда же совершивший проступок поймет замысел, то пренебрежет ей. Но пусть он думает, что будет наказан, и не наказывается, дабы не погас страх, пусть остается он (страх) как растущее и все шипы сожигающее пламя, как широкая и острая мотыга, проникающая в самую глубину. Когда видишь, что страх пошел на пользу, отложи его, ибо природа наша нуждается в успокоении.

Научи его быть приветливым и человеколюбивым. Пусть рот у него будет зашит для всякого злословия. Если увидишь, что он бранит кого-либо, заставь его замолчать и переведи речь на его собственные проступки.

Убеди так разговаривать с ребенком и мать, и воспитателя, и прислужника, так чтобы все вместе были стражами и не позволяли ни одному из этих дурных слов извергаться из ребенка и из уст его, то есть из золотых дверей.

И не доказывай мне, что дело это требует много времени. Ибо если с самого начала займешься этим серьезно и пригрозишь и таких приставишь стражей, двух месяцев хватит и для того, чтобы исправить все, и для того, чтобы придать ему твердость природного состояния.

И таким образом сами врата эти будут достойны Господа, так что не произносится ни позорное, ни глумливое, ни бессмысленное, но лишь то, что подобает Владыке. Ибо если воспитывающие плотское воинство в походах учат своих детей и стрелять из лука, и носить военную одежду, и взбираться на лошадь, и возраст не бывает препятствием этому учению, тем более тех, кто о вышнем воинствует, надлежит облечь в это царское одеяние.

Итак, пусть научатся петь псалмы во славу Бога, чтобы не терять времени на постыдные песни и неуместные рассказы.

Перейдем теперь к вторым вратам. Каким же? К лежащим вблизи первых и много имеющим с ними сходства - говорю о слухе. Если никому из преступников и негодяев не позволим взойти на порог их, немного доставят они беспокойства устам - ибо не слушающий дурного и постыдного и не произнесет этого.

Итак, пусть дети не слышат ничего неуместного ни от слуг, ни от воспитателя, ни от кормилиц.

Пусть не слышат они вздорных старушечьих басен: "Такой-то любил такую-то". Пусть ничего из этого не слышат, но слушают другое, лишенное всякой уклончивости и рассказываемое очень просто.

Когда отдыхает ребенок от трудов учения, а душа охотно проводит время, слушая рассказы о прошлом, тогда говори с ним, отвратив его от всякого ребячества, ведь философа воспитываешь, борца и гражданина небес... и расскажи ему: "Вначале были двое детей у одного отца, двое братьев". Затем, помедлив, продолжай: "Вышедших из одной утробы. Один из них был старший, другой младший. Один, старший, был земледельцем, другой, младший, - пастухом. И выводил он стада в долины и к озерам ".

Сделай приятным твое изложение, чтобы ребенок находил в нем некоторое удовольствие и оно не утомляло его душу. "Другой же сажал и сеял. И решил он почтить Бога. И пастух, взяв лучшее из стад, принес в жертву Богу". Не много ли лучше рассказывать об этом, чем повествовать о златорунных баранах и волшебстве? Затем же привлеки его внимание, ибо рассказ заключает в себе нечто, и не вноси ничего ложного, но следуй Писанию: "Когда же принес Богу лучшее, сразу же сошел огонь с небес и все восхитил в небесный жертвенник. Старший же не сделал так, но отступил от этого: оставив лучшее себе самому, поднес Богу другое. И не принял это Бог, но отвернулся и оставил это лежать на земле - те же, первые, принял к себе. Подобно тому, как бывает у владеющих землями: одного из приносящих хозяин почтит и примет внутри дома, другого же оставит стоять снаружи - так было и здесь. Что же произошло после этого? Старший брат опечалился, считая себя обесславленным и превзойденным в чести, и был мрачен. Говорит ему Бог: "Почему ты огорчился? Разве не знал, что Богу приносишь? Почему оскорбил Меня? Чем ты недоволен? Зачем принес Мне в жертву остатки?" Если кажется, что нужно пользоваться более простым языком, скажи: "Тот, не имея что сказать, утих или, скорее, замолчал. После того, увидев своего младшего брата, говорит ему: "Выйдем на равнину". И захватив его хитростью, убил его. И думал, что укроется это от Бога. Приходит к нему Бог и говорит ему: "Где брат твой?" Отвечает он: "Не знаю. Не сторож я брату моему". Говорит ему Бог: "Вот кровь брата твоего кричит ко Мне с земли".

Пусть и мать сидит рядом, в то время как душа ребенка образовывается такими рассказами, чтобы и она помогла этому и хвалила рассказываемое.

"Так что же было после этого? Того (брата) Бог принял на небо, и после смерти он пребывает наверху". Пусть и о воскресении услышит ребенок в таких рассказах. Ибо если в мифах рассказывают чудеса, и верит ребенок - тем более будет он восхищен, услышав о воскресении и о том, что душа его пошла на небо. "И того Он сразу взял наверх - этот же, убийца, скитался повсюду, многие годы терпя несчастья, живя в страхе и трепете, и много претерпел ужасного и каждый день был наказываем. Не простую, но чрезвычайную понес кару, ибо слышал от Бога, что в страхе и трепете будешь на земле".

Ребенок не знает, что это такое, но ты скажи ему, что подобно тому, как ты, стоя перед учителем и мучаясь ожиданием наказания, трепещешь и страшишься, так и он везде страшился Бога.

Хватит с него, чтобы было ему рассказано до этого места: расскажи это в один вечер за трапезой. И мать пусть говорит ему о том же самом. Затем же, когда много раз услышит он об этом, попроси и у него: "Расскажи мне историю" - чтобы он мог проявить себя. И когда усвоит он рассказ, тогда поведай ему и о пользе от него: "Видишь, какое зло прожорливость, какое зло братоубийство, какое зло думать, что можешь обокрасть Бога. Ибо Он видит все, и даже то, что совершается скрытно". И если одно только это правило сможешь насадить в душе ребенка, не будет у тебя нужды в воспитателе, ибо этот страх перед Богом лучше всякого другого страха представится ребенку и потрясет его душу.

Не только это, но и в церковь веди его, взяв за руку, и стремись привести его туда в особенности тогда, когда читается этот самый рассказ. И видишь, как он веселится, прыгает и радуется, что знает то, чего не знают все остальные, что он предвосхищает, узнает наперед и получает великую пользу. И тогда дело это запечатлеется в памяти на будущее.

Можно получить от этого рассказа и другую пользу. Пусть научится от тебя, что не нужно горевать, когда терпишь зло. Ибо Бог с самого начала показал это самому ребенку, когда получившего блаженство посредством смерти принял на небо.

Когда же рассказ этот утвердился в детском разуме, расскажи ему другой, например опять о двух братьях, и скажи: "Было два других брата, также старший и младший. Старший же был охотником, а младший жил дома". Доставит этот рассказ ему большее удовольствие, чем предшествующий, так как много в нем приключений, и они, дети, становятся взрослее. "Эти два брата были также и близнецами. Но после того, как они родились, младшего полюбила мать, а старшего отец. Старший большую часть времени проводил в полях, младший - в доме. И однажды состарившийся отец говорит тому, кого он любил: "Дитя, так как я состарился, пойди и приготовь мне дичь - поймай косулю или зайца, принеси и свари, чтобы, поев, я благословил тебя". Младшему же ничего такого не сказал. Мать, услышав, что отец сказал это, призывает младшего и говорит ему: "Дитя, так как отец приказал твоему брату достать ему дичь, чтобы, поев, он благословил его, послушай меня: иди к стаду и, взяв молодых и красивых козлят, принеси мне, и я сделаю то, что любит твой отец, и ты принесешь ему, чтобы, поев, он благословил тебя".

Отец же в старости стал плохо видеть. Когда младший принес козлят, мать сварила их и, положив ему на блюдо, дала ребенку, и он принес их отцу. Она одела на него козлиные шкуры, чтобы он не был изобличен, так как кожа у него была гладкая, а у старшего брата волосатая, - чтобы мог он скрыть и не увидел отец, и так послала его. Отец же, подумав, что это действительно старший, поев, благословил его. Затем, когда закончилось благословение, приходит старший сын и приносит дичь. Увидев же, что случилось, он (в отчаянии) закричал и заплакал".

Наблюдая, какое это производит благое действие и не рассказывая всей истории до конца, понимаешь, сколько можно извлечь из этого. Прежде всего, страх и уважение будут чувствовать к отцам дети, видя, как борются за отцовское благословение, и предпочтут скорее подвергнуться тысяче ударов, чем услышать родительское проклятие. Затем явствует из этого, что нужно пренебрегать чревом: ибо должно рассказать и о том, что никакой пользы не получил он от того, что был первородным и старшим, так как из-за невоздержанности чрева продал он превосходство своего первородства.

Затем, когда он прочно усвоит это, в какой-нибудь другой вечер вновь попроси его: "Расскажи мне историю о тех двух братьях". И если начнет рассказывать о Каине и Авеле, останови его и скажи: "Не этот я прошу, но тот о двух других, где отец благословлял". И другие дай ему указания, но имен еще не называй. Когда же он расскажет все, прибавь к этому и то, что следует далее, и скажи: "Послушай же, что было после этого. Стремился, как прежний, и этот убить брата и ждал кончины отца своего. Мать же, узнав и испугавшись, заставила сына бежать". Затем следует глубокое поучение, превосходящее детский разум, однако при должном снисхождении можно и в детском, не окрепшем еще уме насадить его, если изменить рассказ, скажем, так: "Этот брат пришел в некое место, не имея при себе никого - ни раба, ни кормильца, ни воспитателя, ни кого другого. Придя же в это место, помолился и сказал: "Господи, дай мне хлеб и одежду и спаси меня". Затем, сказав это, от печали уснул. И увидел во сне лестницу от земли до неба и ангелов Бога, восходящих и нисходящих, и самого Бога, стоящего наверху ее, и сказал: "Благослови меня". И благословил и назвал его Израилем".

Есть и другие врата, прекраснее тех, но трудноохраняемые, - врата глаз, так как благодаря им душа открывается небу и обладает красотой.

Здесь и воспитатель, и слуга должны прикладывать особенно большие усилия. Покажи ему другую красоту и туда возведи глаза его: например, небо, солнце, звезды, земные цветы, луга, красоту книг, пусть наслаждается он видом всего этого. Много есть и другого, не несущего в себе вреда.

Пусть он постоянно слушает все об Иосифе, пусть вообще изучит то, что относится к Царствию Небесному, какая награда ожидает воздержанных.

Если он в особенности будет приучен к тому, чтобы не говорить непристойностей, то с самого начала будет обладать требуемой скромностью. Беседуй с ним о красоте души.

...Есть и другие ворота, не похожие на те, но проходящие по всему телу, которые называем ощущением и считаем закрытыми, когда же они открыты, то пропускают внутрь все. Не позволим ему прикасаться ни к мягким одеждам, ни к телесам. Сделаем их (врата) твердыми. Ведь мы воспитываем борца, подумаем об этом! Итак, пусть не пользуется мягкими подстилками и одеждами. И пусть это будет для нас правилом.

Перейдем к властительной части - к воле. Не следует ни полностью отсекать ее у юноши, ни позволять ей проявляться во всех случаях, но будем воспитывать их с раннего возраста в том, чтобы, когда сами они подвергаются несправедливости, переносить это, если же увидят кого-либо обижаемым, то храбро выступить на помощь и должным образом защитить истязаемого.

Когда он рассердится, напомни ему о его собственных недостатках. Пусть не будет он ни изнеженным, ни диким - но мужественным и кротким. Ибо часто нужна ему будет помощь гнева, например, если сам будет иметь детей или станет господином над рабами. Везде полезен гнев и лишь там только вреден, где мы защищаем себя. Поэтому и Павел сам по себе никогда не пользовался этим, кроме как в защиту обиженных. И Моисей, видя обиженного брата, воспользовался гневом, и очень благородно, будучи при этом смиреннее всех людей; сам же, когда был обижен, то не защищался, но бежал. Пусть и об этом выслушает рассказы, так как когда мы еще украшали врата, то нуждались в тех, более простых рассказах, теперь же, когда, войдя внутрь, воспитываем граждан, настает время и этих, более возвышенных (рассказов). Пусть будет у него одно правило - будучи обиженным или терпящим зло, никогда не защищаться и никогда не оставлять без помощи другого подвергающегося этому.

Станет и сам отец много лучше, в то время как учит этому, и сам себя будет воспитывать ни по какой иной причине, кроме той, чтобы не развратить собственным примером; поступая так, он превзойдет самого себя.

Пусть научится он (ребенок) быть в пренебрежении и презрении. Пусть не требует ничего от рабов, как это свойственно свободным, но пусть в большинстве случаев обслуживает себя сам.

Скажи ему: "Если ты видишь, что слуга потерял стиль или сломал тростниковое перо, не гневайся и не бранись, но будь сострадателен и милостив". Начав с малого, он сможет затем переносить и более серьезные потери, когда потеряется кожаный футляр у таблички (для письма) или медная цепочка. Ибо с трудом переносят дети такие потери и скорее душу отдадут, чем оставят эту пропажу ненаказанной. Итак, пусть в это время укрощается гнев их. Ведь тебе хорошо известно, что тот, кто спокоен и кроток в этих обстоятельствах, став взрослым человеком, легко переносит всякую утрату. И не покупай ему утраченное сразу, чтобы только погасить страсть, но когда увидишь, что он уже не просит и не волнуется, тогда избавь его от затруднения.

Не пустяки это, об устроении вселенной идет у нас речь! Воспитай его так, чтобы он оказывал предпочтение младшему брату, если он есть, если же нет, то и слуге - так как и это относится к великому любомудрию.

Этим укроти его гнев, чтобы возрастали в нем благие помыслы, потому что когда он ничему не огорчается, переносит утрату, не нуждается в прислуге, не негодует, видя, что честь оказывается другому, - то что еще остается, от чего можно прийти в гнев.

Есть и другое: пусть научится он молиться со всем старанием и сокрушением. И не говори мне о том, что ребенок никак не может воспринять этого. Ибо много видим таких примеров у древних, как, например, Даниил, как Иосиф. Не говори мне о том, что Иосифу было семнадцать лет, но подумай, чем привлек он к себе отца больше, чем старшие братья. Разве не был младшим Иаков? А Иеремия? Не двенадцати ли лет был Даниил? А Соломон, не двенадцать ли лет было ему, когда произнес он ту чудесную молитву; а Самуил не воспитывал разве своего учителя, сам еще будучи юным? Итак, не будем отчаиваться, ибо не принимает этого тот, кто незрел душой, а не возрастом. Пусть воспитывается в том, чтобы с великим сокрушением молиться и ночью, насколько это для него возможно, бодрствовать (в молитве), и вообще пусть запечатлеется в ребенке образ святого мужа. Ибо тот, кто не стремится клясться, не отвечает несправедливостью на несправедливость, не бранится, не ненавидит, постится и молится, немалое получает от всего этого побуждение к воздержанности.

Есть еще и другое: мы переходим к тому, что важнее всего, на чем все основывается. Что же это? Я имею в виду разум. Много нужно труда, чтобы сделать его понятливым и изгнать всяческое неразумие. Ибо это в особенности наибольшая и удивительнейшая часть любомудрия: знать то, что относится к Богу, обо всем находящемся там - о геенне, о Царствии: "Начало мудрости - страх Господень" (Притч. 1, 7).

Итак, установим и разовьем в нем такое рассуждение, чтобы понимал он человеческие дела: что значит богатство, слава, власть, и чтобы умел пренебрегать ими и стремился к высшему. И запечатлеем у него в памяти такой совет: "Дитя, бойся Бога и, кроме Него, не бойся ничего другого".

Это сделает его человеком разумным и приятным: ибо ничто не мешает разуму в такой степени, как эти страсти. Страха Божия достаточно для мудрости и для того, чтобы иметь должное и правильное суждение о человеческих делах. Ибо вершиной мудрости является то, чтобы не увлекаться ребячествами. Пусть приучится считать ничем деньги, человеческую славу, власть, смерть и эту (временную) жизнь - и, поступая так, будет разумным. Если же, искушенного во всем этом, введем его в брачные покои, подумай, каким даром будет он для молодой жены.

Пусть и мать научится воспитывать свою деву в этих правилах, отвращая от роскоши и от украшений и от всего прочего, что свойственно блудницам. Пусть все делается по этому закону: пусть отвращают от изнеженности и пьянства и юношу, и девушку. И это имеет великое значение для воздержанности: ибо юношам досаждает страсть, девушкам же любовь к нарядам и тщеславие. Уймем все это и тем самым сможем угодить Богу, воспитав таких борцов, чтобы и нам, и детям нашим получить блага, обещанные любящим Его, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Ему же и с Ним Отцу и Святому Духу власть, честь и слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Хотя бы у нас все наше было благоустроено, мы подвергнемся крайнему наказанию, если нерадим о спасении детей.

Развращение детей происходит не от чего другого, как от безумной привязанности (родителей) к житейскому. Обращая внимание только на это одно и ничего не желая считать выше этого, они необходимо уже нерадят о детях с их душою. О таких родителях я сказал бы, что они хуже даже детоубийц: те отделяют тело от души, а эти то и другое вместе ввергают в огонь геенский.

Нет нам извинения, когда дети у нас развратны.

Родители будут наказаны не только за свои грехи, но и за пагубное влияние на детей, успеют ли они довести их до падения или нет.

Оставив всякие отговорки, постараемся быть отцами доблестных детей, строителями Христовых храмов, попечителями небесных ратоборцев, намащая и возбуждая их, и всячески содействовать их пользе, чтобы и нам быть соучастниками их венцов.

Это и расстраивает всю вселенную, что мы нерадим о собственных своих детях: заботимся об их приобретениях, а душою их пренебрегаем, допуская крайне безумное дело.

Недостаточно только оказать или предложить увещание, но должно оградить многим страхом, чтобы пресечь легкомыслие юности.

При жизни и при смерти будем говорить своим собственным детям и убеждать их, что великое богатство, и непогрешительное наследство, и беспечальное сокровище есть страх Божий, и будем стараться оставить им не деньги гибнущие, но благочестие пребывающее и неиждиваемое.

Если бы отцы тщательно (по-христиански) воспитывали своих детей, то не нужно было бы ни судилищ, ни лишений и наказаний, ни публичных убийств.

Не будем заботиться о том, чтобы собирать богатство и оставлять его детям; будем научать их добродетели и испрашивать им благословение от Бога; вот это, именно это - величайшее сокровище неизреченное, неоскудевающее богатство, с каждым днем приносящее все больше даров.

Не одно рождение делает отцом, но хорошее образование; не ношение во чреве делает матерью, но доброе воспитание.

Если рождаемые тобою дети получат надлежащее воспитание и твоим попечением наставлены будут в добродетели, то это будет началом и основанием твоему спасению и, кроме награды за собственные добрые дела, ты получишь великую награду и за их воспитание.

Возраст (детский) нежный, он скоро усвояет себе то, что ему говорят, и, как печать на воске, в душе детей отпечатлевается то, что они слышат. А между тем и жизнь их тогда уже начинает склоняться или к пороку, или к добродетели. Потому, если в самом начале и, так сказать, в преддверии отклонить их от порока и направить на лучший путь, то на будущее время это уже обратится им в навык и как бы в природу, и они уже не так удобно по своей воле будут уклоняться к худшему, потому что навык будет привлекать их к добрым делам.

Хочешь ли, чтобы сын твой был послушный? С детства воспитывай его в наказании и учении Господнем. Не думай, чтобы слушание Божественных Писаний было для него делом излишним.

Старайся, чтобы научить (сына) презирать славу настоящей жизни; от этого он будет славнее и знаменитее.

Если вы воспитаете своих сыновей, то они в свою очередь воспитают своих, а эти опять научат своих; продолжаясь таким образом до пришествия Христова, дело это доставит всю награду тому, кто послужил корнем.

      Яндекс.Метрика