^Наверх
Get Adobe Flash player

Православный календарь

Православные новости

Поучительные рассказы

О ВЕРЕ

Прозрение

В одной московской школе перестал ходить на занятия мальчик. Неделю не ходит, две...

Телефона у Лёвы не было, и одноклассники, по совету учительницы, решили сходить к нему домой.

Дверь открыла Левина мама. Лицо у неё было очень грустное.

Ребята поздоровались и робко спросили;

— Почему Лёва не ходит в школу? Мама печально ответила:

— Он больше не будет учиться с вами. Ему сделали операцию. Неудачно. Лёва ослеп и сам ходить не может...

Ребята помолчали, переглянулись, и тут кто-то из них предложил:

— А мы его по очереди в школу водить будем.

— И домой провожать.

— И уроки поможем делать, — перебивая друг друга, защебетали одноклассники.

У мамы на глаза навернулись слёзы. Она провела друзей в комнату. Немного погодя, ощупывая путь рукой, к ним вышел Лёва с повязкой на глазах.

Ребята замерли. Только теперь они по-настоящему поняли, какое несчастье произошло с их другом. Лёва с трудом сказал:

— Здравствуйте.

И тут со всех сторон посыпалось:

— Я завтра зайду за тобой и провожу в школу.

— А я расскажу, что мы проходили по алгебре.

— А я по истории.

Лёва не знал, кого слушать, и только растерянно кивал головой. По лицу мамы градом катились слёзы.

После ухода ребята составили план — кто когда заходит, кто какие предметы объясняет, кто будет гулять с Лёвой и водить его в школу.

В школе мальчик, который сидел с Лёвой за одной партой, тихонько рассказывал ему во время урока то, что учитель пишет на доске.

А как замирал класс, когда Лёва отвечал! Как все радовались его пятёркам, даже больше, чем своим!

Учился Лёва прекрасно. Лучше учиться стал и весь класс. Для того, чтобы объяснить урок другу, попавшему в беду, нужно самому ого знать. И ребята старались. Мало того, зимой они стали водить Лёву на каток. Мальчик очень любил классическую музыку, и одноклассники ходили с ним на симфонические концерты...

Школу Лёва окончил с золотой медалью, затем поступил в институт. И там нашлись друзья, которые стали его глазами.

После института Лёва продолжал учиться и, в конце концов, стал всемирно известным математиком, академиком Понтрягиным.

Не счесть людей, прозревших для добра.

Православие детям.

Разве это друг?

О одной стране учёные создали робота, который способен обучаться. Назвали его Сайком. Сайк может любую информацию запомнить и на любой вопрос ответить. Ну прямо отличник, только из металла и пластика.

Он и послушнее тебя. Ты чем взрослее становишься, тем своевольнее и упрямее. А Сайк только по заложенным в него программам действует. Даже доброе дело не сделает, если не прикажут.

Стоит слепой на перекрестке и не может улицу перейти — светофора не видит. Ты быстро сообразишь, что нужно делать, правда? А у Сайка не так. Если это программой не предусмотрено, будет сам, как светофор, стоять и огоньками помаргивать.

Спросили Сайка:

— Кто твои родители? Он ответил:

— У меня нет родителей. Я компьютерная программа, а не живое существо.

— А что ты можешь?

— Я помню то, чему меня научили. Могу воспринимать различную информацию и обрабатывать её.

Спросили компьютерного мальчика:

— Сайк, какие у тебя задачи?

— Постоянно накапливать знания и делиться ими с людьми.

Знания — это, конечно, хорошо... Да разве только в них дело? Что они без сердечности и доброты?

Сейчас Сайка уже многому научили. Он и читать, и в шахматы играть, и по телефону разговаривать умеет. Даже кажется порой, что это человек. Но...

Хотел бы ты такого друга? Вряд ли. Души в нём нет. Любить не может. А без любви — разве это друг?!

Да и вообще, если не любить, зачем тогда жить?

Православие детям.

 

Мой гриб! Мой!

Дедушка с внуком пошли в лес за грибами. Дед — грибник опытный, знает лесные секреты. Ходит он хорошо, а вот нагибается с трудом — спина может не разогнуться, если резко наклониться.

Внук же юркий. Заметит, куда дедушка устремился, — и тут как тут. Пока дедушка поклон грибку сделает, внук уже кричит из-под куста:

— Мой гриб! Я нашёл!

Промолчит дедушка и опять отправляется на поиски. Только увидит добычу, внук опять:

— Мой гриб!

Так и вернулись домой. Внучек показывает маме полную корзинку. Та радуется, какой у неё грибник замечательный. А дедушка с пустым лукошком вздыхает:

— Да... Годы... Староват стал, староват... Но, может, дело совсем не в годах, да и не

в грибах? И что лучше — пустая корзина или пустая душа?

Православие детям.

Заблудилась душа.

Плачет малыш — потерял маму. Не знает ни адреса, ни фамилии отца своего. Куда идти? Незнакомые люди берут его за руку, ведут. Куда? Зачем? Нынче всякое случается. Потом будут объявления в газетах, по телевидению: потерялся мальчик таких-то лет, одет так-то...

Заблудились и мы. Плачет наша душа, беспомощная в невидимом мире духов. Не знает ни имени Отца своего Небесного, ни вечного Отечества. Не знает, зачем ей дана жизнь...

Православие детям.

Над оврагом.

Был выпускной бал. Птенцы выпорхнули из гнезда. Тайком выпили. Закружилась голова. И не только от вина — от переизбытка сил, желания полёта. А тут ещё чья-то машина с заведённым мотором. Хозяина не видно. Ну, теперь весь мир — их!

— Садись! Поехали! Ха-ха!

А бал в разгаре. Кто-то впервые шепчет нежные слова, кто-то делится мечтой... Поворот. Ещё поворот.

— Там же мост! Стой! Жми на тормоза!!! Стой же, сто...

Их оплакивал весь город. Засыпал могилы цветами. Через день-другой цветы завяли...

Кому послужили, сынки? Так и не взлетели... Не свили своего гнезда, не вырастили птенцов...

Когда идёшь по мосту, жуть охватывает. Словно слышится чей-то стон. Овраг глубок. Думаешь о других оврагах, невидимых.

Мотор вздорных желаний набирает обороты... Где же тормоза? Впереди — пропасть! Господи, вразуми!

Православие детям.

Улыбка.

Их двери были напротив. Они частенько встречались на лестничной площадке. Один проходил мимо, нахмурив лоб, и даже взглядом не удостаивал соседа. Всем своим видом он говорил: мне не до вас. Другой приветливо улыбался. С его языка уже готовы были сорваться пожелания здоровья, но, видя холодную неприступность, он опускал глаза, слова застревали в горле, а улыбка гасла.

Так проходили годы. Мелькали дни, похожие один на другой. Соседи старились. При встрече доброжелательный уже не ждал приветствия и лишь учтиво уступал дорогу. Но однажды в гости к нему приехала внучка. Она вся светилась, будто солнышко сияло в её глазах и улыбке. Когда малышка встретила угрюмого соседа, она радостно воскликнула:

— Здравствуйте!

Незнакомец остановился. Этого он никак не ожидал. На него смотрели синие, как васильки, глаза. В них было столько нежности и ласки, что этот суровый человек даже смутился. Он не умел говорить с соседями и детьми. Он привык только приказывать. Никто не смел заговаривать с ним без разрешения секретарши, а тут какая-то кнопка... Промычав что-то невнятное, он поспешил к машине, которая ожидала его у подъезда.

Когда важная персона уселась в "Мерседес", девочка помахала вслед рукой. Угрюмый сосед сделал вид, что не заметил этого. Мало ли какая мелюзга мелькает за стеклами иномарки.

Встречались они довольно часто. Лицо девочки каждый раз озарялось радостной улыбкой, и от её неземного света у соседа становилось теплее на душе. Ему это стало нравиться, и однажды он даже кивнул в ответ на звонкое приветствие.

Вдруг встречи с малышкой прекратились. Суровый заметил, что в квартиру напротив приходит врач.

При встрече доброжелательный всё так же учтиво пропускал соседа вперёд, но был почему-то без внучки. И тут угрюмый понял, что именно её улыбки, её машущей ручонки ему теперь и не хватает. На работе его по-деловому приветствовали, вежливо улыбались, но это были совсем другие улыбки.

Так и шли однообразные, скучные дни. Однажды суровый не выдержал. Увидев соседа, он слегка приподнял шляпу, сдержанно поприветствовал его и спросил:

— А где же ваша внучка? Что-то её давно не видно.

— Она заболела.

— Вот как?.. — его огорчение было совершенно искренним.

Когда в следующий раз они встретились на площадке, угрюмый, поздоровавшись, открыл "дипломат". Порывшись в бумагах, он достал плитку шоколада и пробормотал смущенно:

— Передайте вашей девочке. Пусть поправляется.

И торопливо засеменил к выходу. У деликатного увлажнились глаза и комок подступил к горлу. Он даже не смог поблагодарить, лишь пошевелил губами.

После этого, встречаясь, они уже говорили друг другу добрые слова, и суровый спрашивал, как себя чувствует внучка.

А когда девочка выздоровела и они встретились, малышка бросилась к соседу и обняла его. И глаза этого сурового человека увлажнились.

Православие детям.

Птички.

Прилетели птички, пощебетали. То ли поприветствовали, то ли намекнули, что им чего-нибудь поклевать хочется. А я поленился с постели встать и выйти на балкон.

Птички пощебетали и улетели. Кто-то другой покормит их, проявит заботу, тот, у кого сердце проснулось.

Где они теперь? К кому их Бог послал? В чьё сердце они стучатся?

Православие детям.

Крестик.

В четыре года Дениска остался без матери. А про отца он вообще ничего не знал. Мать совершила страшное — убила женщину. Все отказались от неё и от Дениса. Чего он навидался в своих скитаниях по детским приютам, вряд ли кто сможет рассказать. А сам мальчик об этом вспоминать не хотел.

В конце концов Дениска оказался во втором классе школы-интерната. Как-то воспитательница, помогая ему одеться, заметила у него на худущей груди крестик на шнурочке.

— Кто тебе его подарил?

— Нашёл.

— А ты знаешь, Кто это?

— Бог.

— Знаешь, за что Его распяли на кресте? Денис ничего не знал, но почему-то ему

захотелось носить крестик у сердца.

Мать недавно выпустили из колонии, живёт неизвестно где, а крестик — здесь. Только порой приходится отдавать: захотелось его поносить и Диме, и Вове, и другим... Как откажешь? Ребятам тоже досталось... У Вовы мама из квартиры сделала притон. У Димы, хотя и был свой дом, но жил он там, как брошенный, часто голодал. Вот и передают друг другу крестик по очереди. Согревает...

Православие детям.

Душа - христианка

Семья была неверующей. Как-то проходили они мимо храма. Зазвонили колокола. Сынишка лет шести неожиданно встал на колени прямо на улице и стал креститься. Никто его этому не учил. Может, видел где? Вдруг — сам!

Окружающие стали оглядываться на них. Мать возмутилась:

— Встань сейчас же! Не позорь нас! А малыш ей в ответ:

— Что ты, мама?! Это же Церковь!

Но ни мать, ни отец не поняли его. Взяли мальчика за руки и увели.

Христос же говорил: "Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное". Увы, родители не ведали этих слов и увели младенца от Христа.

Неужели навсегда?

Православие детям.

Детская исповедь

В детском доме батюшка со светлой душой окрестил сразу целую группу. Воспитательницу, которая для детей стала крёстной, они стали называть мамой. Группа была дружная. Конечно, и у них всякое бывало: могли и поссориться, и подраться. А потом опомнятся и друг другу руки протягивают:

— Прости меня.

— И ты прости.

Однажды появился среди них новенький и принёс с собой какой-то другой, недобрый дух.

Пропал у одного мальчика плеер. Кто взял? Без доказательств грешно кого-то обвинять. Пропал и пропал. А тут как раз пришло время детской исповеди, к которой все давно готовились. И вдруг этот новенький на исповеди признался батюшке:

— Я взял!

А потом ребятам:

— Это я, я взял! Простите...

Все замерли. Мальчик, у которого плеер исчез, сказал:

— Пусть он будет твоим.

Минута была удивительная. А одна девочка этому мальчику свой плеер отдала.

Не будем называть их имена. Зачем? Их знает Бог. И того, кто прощения просил, и тех, кто друг другу плеер передаривал.

Зачем им плеер, если они услышали голос Спасителя?

 

Спаси, Господи!

Однажды зимой ребят, которые ловили рыбу, унесло на льдине в море. Когда стемнело, дома спохватились, что детей нет, и подняли шум. К поискам подключилась авиация. Но попробуй, найди в темноте. Летчик может прямо над ребятами пролететь и не заметить их. Вот если бы у них фонарик был или радиопередатчик. Сигналили бы: "SOS! Спасите наши души..."

Был и такой случай: заблудилась девушка-геолог. Кругом тайга. Куда идти — не знает.

Девушка была верующей и стала молиться святому Николаю Чудотворцу, зная, что он всем помогает. От всего сердца молилась. Вдруг видит — старичок идёт. Подходит к ней и спрашивает:

— Куда ты, милая?

Она рассказала, что с ней случилось, и попросила показать дорогу к какому-нибудь селению.

Старичок объяснил, что вокруг селений нет.

— А ты, — говорит, — поднимись на эту горку, увидишь домик. Там люди есть.

Девушка посмотрела на горку, обернулась, чтобы поблагодарить старца, а того уже нет, словно и не было.

За горкой она на самом деле нашла избушку, в которой её ласково встретили, накормили и обогрели. Ей сказали, что старец был прав, — вокруг на триста километров нет никакого жилья. Что было бы с девушкой, если бы она не помолилась?

А чем закончилась история с мальчиками? К сожалению, они не умели молиться, родители их не научили. Но у одного из них была верующая бабушка. Она всю ночь просила за них Божию Матерь, нашу Помощницу и Заступницу. Молилась она и Господу нашему Иисусу Христу, умоляла Его спасти ребят...

Наутро мальчишек обнаружили и сняли со льдины. Впрочем, такие истории происходят не только на море.

Вся наша жизнь подобна бушующему морю греха, способному поглотить всякую душу, если она не взывает к Богу: "Спаси, Господи!"

Православие детям.

Глас вопиющего

Ей никто не верил. Она заходила в дома, стучала в окна, взывала к каждому встречному:

— Спасайтесь! На реакторе беда! Вокруг .— смерть! Бегите, закройте форточки, двери, уведите детей с улицы, уходите, уезжайте!

Был воскресный день. Ярко светило солнце. Детишки играли на улице. Какая беда? Что вы?! Нам бы сказали, объявили по радио... Есть же, в конце концов, начальство. Не поднимайте панику, девушка! Вы не перегрелись на солнце?

А она всё взывала к людям... Знала, что находиться на улице опасно, что можно схватить смертельную дозу этой погибели, но всё ходила... Девушка видела, что никто не слушает её, не верит ей, но она говорила каждому встречному:

— Спасайтесь!

Не так ли вестников Православия встречали и встречают неверием? Их бросали в клетки с дикими зверями, сжигали, загоняли живыми под лёд, гноили в тюрьмах, а они стучались в каждый дом и взывали:

— Спасайтесь! Враг рода человеческого не дремлет и ловит каждую душу. Припадите к Богу! Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.

Глас вопиющего в пустыне...

Православие детям.

Миг, только миг...

Внук, которого я когда-то учил ходить, незаметно вырос. Вытянулся, стал выше меня, но не хочет учиться ходить перед Богом. Скажешь ему что-нибудь, а он гордо отвечает:

— Ладно, разберёмся.

Он с собой на "вы".

Вечерами внук часто гулял с товарищами. Мы с бабушкой никогда не отпускали его без благословения, которое он снисходительно принимал. Вообще-то он неразговорчив, но однажды вернулся взволнованный и рассказал такую историю.

Дом был уже недалеко. Улица пустынна: ни людей, ни машин. Осталось только перейти трамвайные пути — и вот он, родной двор. И вдруг — ба-бах! Перед самым его носом упала бутылка, брошенная каким-то пьяным с четвёртого этажа, и разбилась вдребезги! Ещё немного — и она бы угодила ему в голову.

Миг... Всего миг отделял его от гибели, всего полшага... Внук огляделся. Наверху продолжали пировать. Вокруг — никого. Кто бы помог ему? Да и можно ли было помочь? Но кто-то дал парню этот спасительный миг.

Теперь, перед тем как выйти из дома, он говорит как бы невзначай:

— Ну, я пошёл!

Это значит, благословите, бабушка и дедушка. И стоит пряменько. Уже на "вы" с благословением.

Православие детям.

Если поверим

Договорились ребятишки играть в "жмурки". Одному завязали глаза полотенцем. Убедились, что подсматривать не может, закружили его и разбежались кто куда. Стали звать, хлопать в ладошки, чтобы он по звуку их ловил. Мальчуган с завязанными глазами пытался их схватить, бросался на каждый шорох. А ребята вдруг притихли — и ни звука, как будто никого нет. Но мальчик уверен, что они рядом. Не видит, но верит, что они здесь.

Вера и есть уверенность в невидимом, как в видимом.

Мама уложила младенца спать, спела ему колыбельную, перекрестила, поцеловала и вышла в соседнюю комнату. Малыш не видит её, но верит, что мама рядом. Стоит её позвать, и она придёт.

Так и Бога, и Заступницу нашу Богородицу мы не видим, но Они рядом. Лишь только позовём — будут с нами, хотя мы Их и не увидим.

Православие детям.

Ожидание

Придут к тем, кто верит в Них. И придут, и помогут, и защитят.

Если поверим.

По мотивам рассказа неизвестного автора

.Весёлая компания — трое парней и три девушки — ехали в автобусе на золотые пляжи Флориды. Их ожидали ласковое солнце, тёплый песок, голубая вода и море удовольствий. Они любили и были любимы. Окружающим они дарили радостные улыбки. Им хотелось, чтобы все вокруг были счастливы.

Рядом с ними сидел довольно молодой человек. Каждый всплеск радости, каждый взрыв смеха болью отражался на его мрачном лице. Он весь сжимался и ещё больше замыкался в себе.

Одна из девушек не выдержала и подсела к нему. Она узнала, что мрачного человека зовут Винго. Оказалось, что он четыре года просидел в нью-йоркской тюрьме и теперь едет домой. Это ещё больше удивило попутчицу. Почему же он такой унылый?

— Вы женаты? — спросила она.

На этот простой вопрос последовал странный ответ:

— Не знаю.

Девушка растерянно переспросила:

— Вы этого не знаете? Винго рассказал:

— Когда я попал в тюрьму, я написал своей жене, что буду долго отсутствовать. Если ей станет трудно меня ждать, если дети начнут спрашивать обо мне, и это причинит ей боль... В общем, если она не выдержит, пусть с чистой совестью забудет меня. Я смогу это понять. "Найди себе другого мужа, — писал я ей. — Даже можешь мне об этом не сообщать".

— Вы едете домой, не зная, что вас ждёт?

— Да, — с трудом скрывая волнение, ответил Винго.

Взгляд девушки был полон сочувствия. Винго не мог не поделиться главным:

— Неделю назад, когда мне сообщили, что благодаря хорошему поведению меня отпустят досрочно, я написал ей снова. На въезде в мой родной город вы заметите у дороги большой дуб. Я написал, что если я ей нужен, то пусть она повесит на нём жёлтый платочек. Тогда я сойду с автобуса и вернусь домой. Но если она не хочет меня видеть, то пусть ничего не делает. Я проеду мимо.

До города было совсем близко. Молодые люди заняли передние места и стали считать километры. Напряжение в автобусе нарастало. Винго в изнеможении закрыл глаза. Осталось десять, затем пять километров... И вдруг пассажиры вскочили со своих мест, стали кричать и танцевать от радости.

Посмотрев в окно, Винго окаменел: все ветки дуба были сплошь усеяны жёлтыми платочками. Трепеща от ветра, они приветствовали человека, вернувшегося в родной дом.

Как же встретит нас Господь, если мы с раскаянием вернёмся к Нему?

С радостью, ибо Он Сам обещал: "На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках".

Православие детям.

Хоть каждый день

тучку он до сих пор помнит, хотя прошло уже лет тридцать. Было это в деревне Даниловичи, что под Гомелем.

Забыли люди Бога. Реки стали поворачивать, моря создавать. Возомнили себя богами. Как их вразумить?

И наступила засуха. За месяц не выпало ни капли дождя. Травы поникли и пожелтели, всё жито сгорело. Как быть? Погибнет урожай — не миновать голода. И поплели колхозники к председателю с просьбой разрешить им отслужить в поле молебен с батюшкой, иконами и церковными песнопениями. А времена тогда были страшные. Власти старались оставшиеся церкви закрыть, а чудом уцелевших священников разогнать, чтобы и духа православного на земле не осталось.

Председатель был в полном отчаянии. И план выполнять надо, и голода боится, и властей безбожных. И людей жалко — каквыживут? Махнул рукой — служите свой молебен!

Три дня всем миром постились, даже скотину не кормили. А на небе — ни облачка. Наконец, с иконами и молитвами пошли люди в поле. Впереди — отец Феодосии в полном облачении. Все взывают к Богу, все души словно в одну слились в покаянии: "Прости нас, Господи, вздумали жить без Тебя. Господи, помилуй..."

И вдруг видят — на горизонте появилась тучка. Сначала маленькая, а потом всё небо над полем заволокло. Как же все они к Богу взывали! И пошёл дождь. Да не просто дождь, а настоящий ливень! Напоил Господь землю.

Председатель радовался: "Молитесь хоть каждый день!" И что удивительно — в соседних районах ни одной капли не упало.

Пять лет было тогда сыну отца Феодосия. Теперь он сам стал батюшкой. Зовут его отец Фёдор. Спросишь его про тучку, озабоченное лицо и просветлеет. Можно ли забыть тот ливень Божественной благодати? Теперь отец Фёдор храм Всех Святых строит, чтобы люди от духовной жажды не погибли.

Православие детям.

Щит

Отправлялся на Крымскую войну полковник Андрей Карамзин, сын известного историка, написавшего знаменитую "Историю государства Российского". Как защитить жизнь дорогого брата? Сестры вшили ему в мундир девяностый псалом, в котором такие слова:

Прибежище моё и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю! Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение — истина Его.

Такова была вера в православных семьях: святые слова защитят лучше любого щита.

Андрей Карамзин во всех сражениях оставался невредим. Но однажды перед боем он поленился переодеться в тот мундир, где были спасительные строки, и в самом начале битвы был убит наповал.

Случайно ли это?

Православие детям.

Со святыней

Враг целился прямо в сердце. Он бил наверняка, без промаха. Но пуля не коснулась груди офицера, она застряла в медной иконе святителя Николая. Офицер Борис Савинов прошёл с этой святыней страшными дорогами войны — от Москвы до Кенигсберга, воевал под Сталинградом, на Южном и Белорусском фронтах. Был несколько раз ранен, лежал в госпиталях, но сердце его на всех огненных дорогах охраняла икона Николая Чудотворца. Охраняли его и молитвы, ибо он с детства был верующим, даже диаконом до войны успел стать. Охраняли Бориса и молитвы его деда и отца, расстрелянных после революции за то, что они были священниками. Но у Бога нет мёртвых. У Него все живы. Разве не молились они за своего внука и сына, когда тот шёл в бой, когда в него целился враг?

Веря в Бога, надеясь на Него, офицер был поразительно смел. Если бы он надел все свои боевые награды, то грудь его засияла бы. Был у него и редкий орден Александра Невского, и ордена Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны первой и второй степени, и множество медалей. После войны храбрый офицер стал священником. Отец Борис восстанавливал церковь в деревне Турки под Бобруйском, затем в городе Мсти-славле. Теперь он священник в Могилёве.

А икона, спасшая его, хранится в Троице-Сергиевой Лавре.

Православие детям.

Дуэль

Они пытались спастись. Таких людей называют беженцами. Но какие они беженцы? Многие из них не то что бегать — ходить не умели. Их держали на руках, прижав к груди. И всё-таки они спасались бегством.

За каждый метр Крыма шли бои. Детей, беспомощных стариков, раненых, — тех, кто не мог сражаться, — посадили на корабли, чтобы переправить на Таманский полуостров. Там было спасение. Но туда ещё надо было доплыть. А над Крымом бушевала смерть. Накануне корабль с тяжелоранеными был потоплен фашистской авиацией. Только бы миновать Керченский пролив...

Вдруг в небе появились немецкие самолёты. Погода была ясная, видимость — отличная. Пролетая над самой палубой, мастера смерти видели детские головки, носилки с больными, быть может, видели лица детей, объятых ужасом. И, глядя на беззащитных, они равнодушно сбрасывали бомбы и нажимали на гашетки пулемётов.

С грохотом проносились над головами детей фашисты, сбрасывая свой смертоносный груз, а затем вновь набирали высоту, чтобы, развернувшись, как следует прицелиться и на этот раз не промахнуться.

Беженцы не могли видеть глаз своих убийц, закрытых шлемами. Что было в этих взглядах? Азарт игроков, оттачивающих своё мастерство? Ненависть? Желание уничтожить именно детей, чтобы у этого народа не было будущего? Или они автоматически выполняли бесчеловечный приказ? Это так просто — нажать, как в компьютерной игре, кнопку. Взорвётся бомба, и кого-то уже не будет в живых. Вновь и вновь набирали они высоту и разворачивали самолёты...

И тут на дуэль с летающей смертью вышла маленькая девочка. Она встала на носу корабля и... начала молиться. Фашисты засыпали её свинцом. Она отвечала им молитвой. Вой и грохот разрывающихся бомб, стрекот пулемётов заглушали слова, но девочка продолжала молить Господа о помощи.

Корабли выпустили дымовую завесу. Как ненадёжна эта защита, которая может рассеяться в любой момент... Но Бог, услышав слова детской молитвы, повелел ветерку так обдувать корабли, чтобы дым закрыл их, и фашисты понапрасну разбросали свой смертоносный груз.

Фашистские самолёты убрались восвояси, не повредив ни один из кораблей, не задев молящуюся девочку. Они улетели. Но что эти лётчики скажут Создателю, когда предстанут перед Ним?

Беженцы целыми и невредимыми сошли на берег. И каждый со слезами благодарил малышку, что-то дарил ей, ибо все понимали, что произошло чудо: детская молитва спасла от верной гибели тысячи людей.

Мы не знаем имени этой девочки. Она была так мала... Но какая огромная, спасительная вера жила в её сердце!

Православие детям.

Возвращение к жизни

По мотивам рассказа А. Добровольского "Серёжа"

Обычно кровати братьев стояли рядом. Но когда Серёжа заболел воспалением легких, Сашу переселили в другую комнату и запретили тревожить малыша. Только просили молиться за братишку, которому становилось всё хуже и хуже.

Как-то вечером Саша заглянул в комнату больного. Серёжа лежал с открытыми, ничего не видящими глазами и едва дышал. Испугавшись, мальчик кинулся к кабинету, из которого доносились голоса родителей. Дверь была приоткрыта, и Саша услышал, как мама, плача, сказала, что Серёжа умирает. Папа с болью в голосе ответил:

— Что ж теперь плакать? Его уже не спасти...

В ужасе Саша бросился в комнату сестрёнки. Там никого не было, и он с рыданиями упал на колени перед иконой Божией Матери, висевшей на стене. Сквозь всхлипывания прорывались слова:

— Господи, Господи, сделай так, чтобы Серёжа не умер!

Лицо Саши было залито слезами. Вокруг всё расплывалось, как в тумане. Мальчик видел перед собой лишь лик Божией Матери. Чувство времени исчезло.

— Господи, Ты всё можешь, спаси Серёжу!

Уже совсем стемнело. Обессиленный, Саша с трупом встал и зажёг настольную лампу. Перед ней лежало Евангелие. Мальчик перевернул несколько страниц, и вдруг взгляд его упал на строку: "Иди, и как ты веровал, да будет тебе..."

Словно услышав приказ, он пошёл к Серёже. У постели любимого брата молча сидела мама. Она подала знак: "Не шуми, Серёжа уснул".

Слова не были произнесены, но этот знак был, как луч надежды. Уснул — значит, жив, значит, будет жить!

Через три дня Серёжа уже мог сидеть в постели, и детям разрешили бывать у него. Они принесли любимые игрушки брата, крепость и домики, которые он до болезни вырезал и склеивал, — всё, чем можно было порадовать малыша. Сестрёнка с большой куклой встала около Серёжи, а Саша, ликуя, сфотографировал их.

Это были мгновения настоящего счастья.

Православие детям.

Вознесли

Незадолго до того, как это произошло, Саша сказал маме:

— Я видел во сне двух святых Ангелов. Они взяли меня за руки и понесли на небо.

Через два дня его убили. Убили ребята чуть постарше, позарились на его новую куртку. Мама долго копила на неё деньги, подарила сыну и вот...

Как могло такое случиться?

Мама рассказывала, что ещё совсем маленьким Саша любил бывать в церкви. Старался не пропустить ни одной воскресной службы. Потом стал посещать воскресную школу...

Может быть, мальчик уже был готов к встрече со Спасителем.

Это знает только Бог.

Царство тебе Небесное, Сашенька!

Православие детям.

В горний мир

Одному мальчику захотелось покататься с горки на санках. И санки есть, и гора недалеко, да родители не отпускают — боятся, что заразится от сверстников чем-нибудь опасным для души. Насмотрится дурных примеров или слово скверное услышит, а оно, как семя, полежит-полежит, да и вырастет. И начнет хороший мальчик говорить грубости или поступать не по заповедям любви. Детская душа — как поле вспаханное. И доброе семя, если в него попадёт, прорастает, и сорняк любой. Вырвать же осот, когда он колючим станет, непросто. Вот и оберегали своего ребёнка родители, чтобы с высот детской чистоты не скатился он в пропасть греховную.

Но мальчик есть мальчик. Покататься так хочется! А тут пришло время Великого поста. Народ в те времена строго пост соблюдал. Даже на ледяную гору детвору не пускали. Палкой её загораживали, чтобы не катались. И решил Ганя, что теперь можно, так как там — никого. Взял санки — и на гору.

Но может ли получиться что-либо доброе без благословения родителей и их разрешения? Да и Господь не позволяет в Великий пост забавами заниматься. Раньше, когда люди Бога не забывали, даже театры в эти дни закрывали. Народ усердно молился, больных навещал, нищим помогал, Священные книги читал и в церковь ходил.

Но мальчуган, нарушив вековые обычаи, решил по-своему поступить. Помчался он с ледяной кручи и налетел на ту самую палку, что гору закрывала. Да не просто на палку, а на гвоздь, торчащий из неё. И штаны порвал, и новые валенки пропорол, и ногу поранил. Кровь бежит, больно... Но больше всего мальчик боялся маму огорчить. Как только он что натворит, мама становится на колени перед иконой и со слезами молится:

— Господи, я вымолила у Тебя сына, а он шалит, не слушает. Что мне с ним делать? И сам погибнуть может, и меня погубить... Господи! Не оставь, вразуми его!

Гане было жалко маму. Не мог он выносить её слёз, подходил и шептал:

— Мама, мамочка, я больше не буду.

Видя, что она продолжает просить Бога, сам, встав рядышком, начинал молиться.

"Теперь мама так переживать будет! — думал Ганя. — Что же делать?" Забрался мальчик на сеновал и стал молиться святому Симеону, Чудотворцу Верхотурскому. Его почитают по всей Сибири. Молился Ганя с сокрушением сердечным, плакал, обещал исправиться. Ещё дал обет сходить пешком на поклонение к праведному Симеону в Верхотурье. А путь этот неблизкий. Молился горячо. Устал и незаметно уснул. Во сне подошёл к нему старец. Лицо строгое, но взгляд приветливый.

— Зачем меня звал? — спрашивает. Ганя, не просыпаясь, отвечает:

— Исцели меня, угодниче Божий.

— А в Верхотурье сходишь?

— Схожу, непременно схожу! Только ты исцели меня! Пожалуйста, исцели!

Прикоснулся к больной ноге святой старец, провёл рукой по ране и исчез. Проснулся Ганя от сильного зуда в ноге. Посмотрел и ахнул: рана зажила. Встал мальчик и стал трепетно и радостно благодарить Чудотворца.

А через несколько лет пошёл Ганя с богомольцами в Верхотурье на поклонение святому. Накануне во сне он увидел дорогу, по которой предстояло идти: деревни, леса, реки. Так оно потом всё и оказалось.

Семь дней богомольцы были на святом месте. Когда уходили, Ганя подал новые медные пятачки страннику, очень похожему на того старца, который явился ему во сне и исцелил его. Странник тихо сказал Гане:

— Монахом будешь.

Сказал и скрылся в толпе.

Прошли годы. Ганя стал монахом, архимандритом Гавриилом. Бог даровал ему познать высоту Божественного Духа. К нему шли за духовным советом тысячи людей, и всем он помогал спастись от гибельной пропасти греха.

Как хорошо, что родители оберегали его от зла. Потому-то он до последнего дыхания был ласков с людьми. Теперь он в горнем мире молится о нас.

Православие детям.

Подарок

В аэропорту перед полётом пассажиров пропускают через особые ворота. Если кто-то захочет пронести в самолёт бомбу или гранату, раздастся предупреждающий звонок. Охрана схватит человека, замыслившего недоброе, и не даст ему взлететь в небо.

Так и в Царство Небесное, где ожидают каждую чистую душу, не пропустят того, кто затаил зло в своём сердце.

Чтобы нас не задержала небесная охрана и не запретила полёт нашей душе, заглянем в неё сами и посмотрим, какими желаниями и мыслями мы живём?

Как-то одну девочку спросили:

— Что ты больше всего любишь делать? Не задумываясь она ответила:

— Дарить!

Всё время, свободное от уроков и домашних дел, она старается дарить людям радость. То какому-нибудь малышу игрушку смастерит или варежки свяжет, то старушке-соседке продукты из магазина принесёт.

Она и сама, как подарок. Смотришь на неё, и мир становится светлее. Таких охрана в Небесное Царство охотно пропустит: других радовала — теперь лети, сама радуйся.

Дари людям радость, милая!

Православие детям.

Контрольная

Что теперь, дружок, время такое: хочешь носить крестик — носи. А ведь бывало же, было, когда за крест Христов живыми в клетки к зверям бросали. Десятки тысяч зевак замирали, ожидая кровавого зрелища. Двадцать веков назад каждый выбирал, куда ему идти — в клетки на растерзание или на трибуны цирка.

Но тихий отрок, сам идя на муки,

Перекрестился, слыша грозный рык,

Прижал к груди крестообразно руки,

На небо поднял просветлённый лик.

И царь зверей, подняв завесу пыли,

Раскинулся, рыча, у детских ног.

И, точно гром, трибуны возгласили:

— Велик и славен Христианский Бог!

В двадцатом веке уже по-другому потешались над верующими. Заметят у ребёнка крестик — и давай улюлюкать всем классом. И не просто глумились, а и ссылали вместе с родителями в места дальние, откуда мало кто возвращался. Даже в школах диктанты устраивали, чтобы в душу заглянуть, в кого она верует.

Рассказывала одна мама про сына.

— Андрюша мой в то время учился в семилетней школе, ему было 12 лет. Преподаватель русского языка объявил, что будет диктант, и прочел заголовок: "Суд над Богом".

Андрюша положил перо и отодвинул тетрадь. Учитель увидел и спрашивает его:

— Ты почему не пишешь?

— Я не могу и не буду писать такой диктант.

__ Но как ты смеешь отказываться! Садись и пиши!

— Не буду.

— Я тебя к директору поведу!

__ Как хотите, исключайте меня, но "Суд

над Богом" я писать не буду.

Учитель провёл диктант и ушёл. Вызывают Андрюшу к директору. Тот с удивлением на него смотрит: небывалое явление, двенадцатилетний мальчик — и так твёрд и непоколебим. Директор, видимо, имел ещё где-то в глубине искру Божию и не решился ни о нём, ни обо мне, как матери, заявить куда следует, только сказал:

— Ну и храбрый же ты! Иди.

Что я могла сказать моему дорогому мальчику?

Я обняла его и поблагодарила.

В свое время это ему припомнилось, и в 1933 году он был сослан в первую ссылку в возрасте семнадцати лет.

Ныне другие времена: хочешь носить крестик — носи... Однако долго ли эти времена продлятся? Не заставят ли вскоре вновь душу выворачивать — в кого веруешь? И вновь будут диктовать своё.

Вспомним ли мы тогда слова Господа: "Верующий в Меня имеет жизнь вечную"?

Да укрепит тебя, душе, Всевышний,

Когда настанет наш с тобою срок.

Одно бы только нам тогда услышать:

— Велик и славен Христианский Бог. (Иеромонах Роман)

Православие детям.

Как все

Была девочка Маша как все. Все друг друга кличками обзывают, и она. Все ругаются, и она. Правда, скверные слова говорить ей не хотелось: они застревали у неё в горле. Но раз все, то...

Поселился в деревне, где жила Машенька, кузнец. Была у него чёрная громадная борода. Вот деревенские ребята и прозвали его Бородой. Ничего, казалось бы, в этом оскорбительного нет, да только ведь у всякого человека имя есть — в честь святого, чтобы был ему защитником и примером.

С именем человек неразрывно связан. Когда кто из злых людей хотел уничтожить в человеке самое сокровенное, святое, тогда вместо имени и давали либо номер, либо кличку. Иногда и дети по неразумию так поступают...

Идёт кузнец по улице, а ребятишки крикнут: "Борода!", язык покажут, и утекать. Иногда даже камни ему вслед бросали. Маша тоже бросала, правда камешек поменьше выбирала, но бросала: раз все, значит, и она.

Кузнеца такие проделки детворы обижали. Человек он был новый в деревне, ни с кем близко ещё не успел познакомиться, а тут дети ему в спину камни бросают, дразнятся. Конечно, обидно. Втянет он в себя голову, ссутулится и уйдёт, опечаленный, к себе в кузницу.

Однажды Маша рассеянно стояла в церкви. Смысл Божественной службы пролетал мимо неё, будто кто-то заткнул ей уши. И вдруг Господь вернул ей слух, до её внимания долетели священные слова: "Всякий, ненавидящий ближнего своего, есть человекоубийца".

Задумалась девочка, испугалась: "Это же обо мне! Что же я делаю? За что Бороде язык показываю, зачем камни в него кидаю? За что не люблю? А если бы со мной так?"

И ещё поразили её слова Господа, сказанные священником во время проповеди: "Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься".

И решила Маша начать жить по-новому. Как встретит кузнеца — улыбнётся, назовёт по имени-отчеству, поклонится, здоровья пожелает. И кузнец при виде Машеньки улыбаться стал. Вся суровость куда-то пропала, даже Машиным родителям сказал:

— Девочка у вас замечательная!

Заметила деревенская детвора, как Maрия с кузнецом приветливо разговаривает, и тоже с ним здороваться стала. Как-то раз всей гурьбой к нему в кузницу нагрянули. Тот их ласково принял, показал, как работает, и даже попробовать дал всем желающим. На прощанье каждого пряником угостил. Так они и подружились.

А Машенька с тех пор перестала быть как все, скорее все стали как Машенька, как её Бог научил.

Поэт Владимир Солоухин писал:

— Здравствуйте!

Что особого тем мы друг другу сказали?

Просто " здравствуйте ",

больше ведь мы ничего не сказали. Отчего же на капельку солнца

прибавилось в мире? Отчего же на капельку счастья

прибавилось в мире? Отчего же на капельку радостней

сделалось в мире?

Православие детям.


О ДУШЕ

Православие детям.

Попугайчик

Слонялся Петя по дому. Все игры надоели. Тут мама дала поручение сходить в магазин и ещё подсказала:

- Наша соседка, Мария Николаевна, ногу сломала. Ей хлеба купить некому. Еле по комнате передвигается. Давай, я позвоню и узнаю, может ей что купить нужно.

Тётя Маша звонку обрадовалась. А когда мальчик принёс ей целую сумку продуктов, она не знала, как его и благодарить. Почему-то показала Пете пустую клетку, в которой недавно жил попугай. Это был её друг. Тётя Маша за ним ухаживала, делилась своими думами, а он взял и улетел. Теперь ей некому слова сказать, не о ком заботиться. А что это за жизнь, если не о ком заботиться?

Петя посмотрел на пустую клетку, на костыли, представил, как тётя Mania ковыляет по опустевшей квартире, и в голову ему пришла неожиданная мысль. Дело в том, что он давно копил деньги, которые ему давали на игрушки. Всё не находил ничего подходящего. И вот теперь эта странная мысль - купить попугайчика для тёти Маши.

Попрощавшись, Петя выскочил на улицу. Ему захотелось зайти в зоомагазин, где когда-то видел разных попугайчиков. Но теперь он смотрел на них глазами тёти Маши. С каким из них она могла бы подружиться? Может, этот ей подойдёт, может, этот?

Петя решил расспросить соседку о беглеце. На следующий день он сказал маме:

- Позвони тёте Маше... Может быть, ей что-нибудь нужно?

Мама даже замерла, потом прижала сына к себе и прошептала:

- Вот и ты человеком становишься... Петя обиделся:

- А разве раньше я человеком не был?

- Был, конечно был, - улыбнулась мама. — Только теперь у тебя ещё и душа проснулась... Слава Богу!

- А что такое душа? — насторожился мальчик.

- Это способность любить.

Мама испытующе посмотрела на сына:

- Может, сам позвонишь?

Петя засмущался. Мама сняла трубку: Мария Николаевна, извините, у Пети к вам вопрос. Я сейчас ему трубку передам.

Тут уж деваться было некуда, и Петя смущённо пробормотал:

- Тётя Maшa, может, вам купить что-нибудь?

Что произошло на другом конце провода, Петя не понял, только соседка ответила каким-то необычным голосом. Поблагодарила и попросила принести молока, если он пойдёт в магазин. Больше ей ничего не нужно. Опять поблагодарила.

Когда Петя позвонил в её квартиру, он услышал торопливый стук костылей. Тётя Maшa не хотела заставлять его ждать лишние секунды.

Пока соседка искала деньги, мальчик как бы невзначай стал расспрашивать её о пропавшем попугае. Тётя Маша охотно рассказала и про цвет, и про поведение...

В зоомагазине таких по цвету попугайчиков оказалось несколько. Петя долго выбирал. Когда же он принёс свой подарок тёте Маше, то... Я не берусь описывать, что было дальше.

Представь это сам...

Православие детям.

Зеркало

Точка, точка, запятая,

Минус, рожица кривая.

Палка, палка, огуречик -

Вот и вышел человечек.

С этим стишком Надя закончила рисунок. Потом, боясь, что её не поймут, подписала под ним: "Это я". Она внимательно осмотрела своё творение и решила, что ему чего-то не хватает.

Юная художница подошла к зеркалу и стала разглядывать себя: что ещё нужно дорисовать, чтобы любой мог понять, кто изображён на портрете?

Надя очень любила наряжаться и вертеться перед большим зеркалом, пробовала разные причёски. На этот раз девочка примерила мамину шляпку с вуалью.

Ей захотелось выглядеть загадочной и романтичной, как длинноногие девушки, показывающие моды по телевизору. Надя представила себя взрослой, бросила в зеркало томный взгляд и попробовала пройтись походкой манекенщицы. Получилось не очень красиво, а когда она резко остановилась, шляпа съехала ей на нос.

Хорошо, что никто не видел её в этот момент. Вот бы посмеялись! В общем, быть манекенщицей ей совсем не понравилось.

Девочка сняла шляпу, и тут её взгляд упал на бабушкину шапочку. Не удержавшись, она примерила её. И замерла, сделав удивительное открытие: как две капли воды она была похожа на свою бабулю. Только морщин у неё пока не было. Пока.

Теперь Надя знала, какой она станет через много лет. Правда, это будущее казалось ей очень далёким...

Наде стало понятно, почему бабушка так любит её, почему с нежной грустью наблюдает за её шалостями и украдкой вздыхает.

Раздались шаги. Надя торопливо положила шапку на место и побежала к дверям. На пороге она встретила... саму себя, только не такую резвую. А вот глаза были совсем такие же: по-детски удивленные и радостные.

Наденька обняла себя будущую и тихо спросила:

- Бабушка, а правда, что в детстве ты была мной?

Бабушка помолчала, потом загадочно улыбнулась и достала с полки старинный альбом. Перелистав несколько страниц, она показала фотографию маленькой девочки, очень похожей на Надю.

- Вот какой я была.

- Ой, и правда, ты похожа на меня! - в восторге воскликнула внучка.

- А может, это ты похожа на меня? - лукаво прищурившись, спросила бабушка.

- Это не важно, кто на кого похож. Главное - похожи, - не уступала малышка.

- Разве не важно? А ты посмотри, на кого была похожа я...

И бабушка стала листать альбом. Каких там только не было лиц. И каких лиц! И каждое было по-своему красиво. Покой, достоинство и тепло, излучаемые ими, притягивали взгляд. Надя заметила, что все они - маленькие дети и седые старики, юные дамы и подтянутые военные - были чем-то похожи друг на друга... И на неё.

- Расскажи мне о них, - попросила девочка.

Бабушка прижала к себе свою кровинку, и заструился рассказ об их роде, идущем из давних веков.

Уже подошло время мультиков, но девочке не захотелось их смотреть. Она открывала что-то удивительное, бывшее давно, но живущее в ней.

А ты знаешь историю своих дедов, прадедов, историю своего рода? Может быть, эта история и есть твоё зеркало?

Православие детям.

И мы улетим

Услышал малыш, как в одной сказке сынок маму не слушался. Раз не послушался, другой... А мама превратилась в птицу и улетела.

Вспомнил мальчуган, что сегодня натворил, и вот уже детская ручонка ухватилась за мамину юбку:

- Мамочка, а ты не улетишь?

Но как бы крепко ни держали наши руки, мамы чаще всего улетают... И мы в своё время улетим. Улетим, чтобы потом навсегда встретиться.

А пока мама рядом, порадуй её.

Православие детям.

Ника

Маленькая Ника росла в художественной мастерской. Сюда её приводила бабушка, когда рисовала свои картины. Бабушка была заботлива и ласкова с внучкой, но когда брала в руки кисти, то взгляд её уже затуманивался, уносясь далеко от девочки,

Порой в мастерскую собирались любители живописи. Бабушка показывала им свои картины. Там были начертаны облики знаменитых людей, выступающие из тьмы веков, были и цветы, и птицы, но необычные, как бы тоже куда-то устремленные. За ними постепенно проявлялся глубинный смысл, мучительно выношенная мысль, догадка, открытие невидимого мира. Казалось, потоки любви Создавшего изливаются на нас.

Созерцающие невольно говорили: "ах!" и принимались за чаепитие. Разговор еще долго держался на волне подаренных талантом впечатлений. Гости, увлеченные увиденным, забывали о внучке, маленькой Нике. Едва они входили, все восторгались ею, преподносили зефир или шоколад. В эти мгновения Ника чувствовала себя победительницей. Ведь имя Ника и означает победа. Потом, когда все заглядывались на полотна, о ней никто и не вспоминал, словно её и вовсе не существовало. А Нике так нравилось, когда восторгались именно ею. Если кто не смотрел на неё восторженным взглядом, то она считала его нехорошим человеком и недовольно задирала перед ним нос. К картинам Ника ревновала. Ей самой хотелось быть созерцаемой, оказаться в эпицентре восторгов.

Однажды она не выдержала. Когда хором зазвучали комплименты картинам бабушки, девочка встала перед полотном и заявила:

- Смотрите на меня: я - картина!

Малышка вертелась, показывая какие у неё на юбочке рюшечки-финтифлюшечки, какие бантики, Но разве Ника сшила юбочку? Сама завязала бантики? Разве она создала такие глазки, волосы, носик? Так чем же хвастаться?!

Вот если бы она победила в себе дух самолюбования, научилась любить бабушку, маму, всех людей, самого Творца, то тогда, действительно, стала бы Никой-победительницей, достойной картины.

Православие детям.

Твой птенчик

Выпал из гнезда птенчик - совсем маленький, беспомощный, даже крылышки ещё не выросли. Ничего не умеет, только пищит и клювик раскрывает - есть просит.

Взяли его ребята и принесли в дом. Соорудили ему гнёздышко из травы и веточек. Вова кормил малыша, а Ира поила и выносила на солнышко.

Вскоре птенчик окреп, и вместо пушка у него стали перышки вырастать. Ребята нашли на чердаке старую птичью клетку и для надежности посадили в неё своего любимца - уж очень выразительно стал на него кот поглядывать. Целыми днями у дверей дежурил, момента удобного дожидался. И сколько его дети ни гнали, глаз с птенчика не сводил.

Лето пролетело незаметно. Птенчик на глазах у детей вырос и начал по клетке летать. А вскоре ему в ней тесно стало. Когда клетку на улицу выносили, он бился о прутья и просился на волю. Вот и решили ребята своего питомца выпустить. Конечно, жалко им было с ним расставаться, но лишать свободы того, кто создан для полёта, они не могли.

Однажды солнечным утром простились дети со своим любимцем, вынесли клетку во двор и открыли. Птенчик выпрыгнул на траву и оглянулся на своих друзей.

В этот момент появился кот. Притаившись в кустах, он приготовился к прыжку, бросился, но... Птенчик взлетел высоко-высоко...

Святой старец Иоанн Кронштадтский сравнивал нашу душу с птицей. За каждой душой враг охотится, поймать хочет. Ведь поначалу душа человеческая, совсем как птенец неоперившийся, беспомощна, летать не умеет. Как же нам сохранить её, как вырастить, чтобы не разбилась она о камни острые, не попала в сети ловца?

Господь создал спасительную ограду, за которой растёт и крепнет наша душа, - дом Божий, Церковь святую. В ней душа учится возлетать высоко-высоко, к самому небу. И познаёт она там такую светлую радость, что ей никакие земные сети не страшны.

Православие детям.

Кто там?

Ты, конечно, помнишь, как в детской сказке шаловливые козлята услышали стук в дверь и голос:

Козлятушки, ребятушки, отопритеся, отворитеся.

Ваша мама пришла,

молочка принесла.

Козлята кинулись к дверям, да что-то подозрительным им показалось. Голос совсем не мамин.

Прислушались. А в дверь опять стучат и уговаривают:

- Козлятушки, ребятушки, отопритеся, отворитеся.

Но открывать совсем не хочется. У мамы голосок тоненький, нежный. Его бы слушал и слушал. А тут какой-то чужой, хриплый, только прикидывается ласковым.

Призадумались козлята, да и не впустили в свой дом чужого.

А это, как ты помнишь, злой волк был, который хотел козлятами позавтракать. Не поверили они злодею, не открыли ему ни двери дома, ни дверки своего сердца. Пришлось хищнику голос свой перековывать, добреньким прикидываться.

Сказка - сказкой, но и сейчас всюду волки рыскают, душу твою проглотить пытаются. Не заметил? Как же, как же... Полно их.

Только доверься. Стучатся к тебе с экрана. Лишь открой им сердце, распахни его.

Стучит к нам в душу и Господь. Он прямо сказал:

- Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною.

Кого впустим?

Кому поверим?

Православие детям.

Троянский конь

Как только не защищались от врагов люди! Построят крепость, выкопают вокруг неё глубокий ров, заполнят его водой и только у ворот опускают подъёмный мост, чтобы своих пропустить. Но и самые неприступные крепости не спасали. Иногда враг брал их измором, иной раз хитростью. Так пала знаменитая Троя. Подвели греки к её стенам деревянного коня, в котором воины спрятались, а троянцы из любопытства сами его к себе и затащили. Ночью греки вылезли и открыли ворота...

Многие люди считают, что самая неприступная крепость - это их голова. Но и на неё свой "троянский конь" находится.

Вот ты прочитал интересную книжку про пиратов, а они тут же взяли твою голову на абордаж и захватили её. Бросили якорь в твоей памяти и уже живут в ней, как старые знакомые. А могут и начать приказывать... Это произошло в одной из школ Вашингтона. Вошёл в свой класс Барри, достал пистолет и стал целиться в своих товарищей, в ребят, с которыми учился и дружил.

Они подумали, что это глупая шутка. Но Барри открыл огонь... Потом выяснилось, что мальчик сделал то же, что и главный герой книги, которую он недавно прочитал. Барри всё повторил до последней детали: и пистолет взял той же модели, и стрелял так же, даже сказал при этом слова из книги. Может быть, товарищей лишил жизни не сам Барри, а тот образ, который вошёл в его сознание и ожил там?

А что читаешь ты? Какие фильмы смотришь? Кто затаился в нашем домашнем "троянском коне" - телевизоре? Лишь только включишь его, и образы с экрана ворвутся в твою не столь уж неприступную крепость-голову и попытаются завладеть твоей душой.

Не потому ли старцы советовали взять на вооружение щит молитвы, Имя Господа нашего Иисуса Христа?

Православие детям.

Легенда о Халифе

Богат был халиф, но не радовали его ни бесчисленные сокровища, ни власть. Томительно тянулись однообразные, бесцельные дни. Советники пытались развлечь его рассказами о чудесах, таинственных событиях и невероятных приключениях, но взор халифа оставался рассеянным и холодным. Казалось, сама жизнь наскучила ему, и он не видел в ней никакого смысла.

Однажды из рассказа заезжего путешественника халиф узнал об одном пустыннике, которому было открыто сокровенное. И загорелось сердце владыки желанием: увидеть мудрейшего из мудрых и узнать, наконец, для чего человеку дана жизнь.

Предупредив приближённых о том, что ему на некоторое время нужно покинуть страну, халиф отправился в путь. Взял он с собой только старого слугу, воспитавшего и вырастившего его. Ночью караван тайно покинул Багдад.

Но Аравийская пустыня шутить не любит. Без проводника путники заблудились, а во время песчаной бури растеряли и караван, и поклажу. Когда они отыскали дорогу, у них остался всего один верблюд и немного воды в кожаном мешке.

Невыносимая жара и жажда свалили с ног старого слугу, и он потерял сознание. Страдал от зноя и халиф. Капля воды казалась ему дороже всех сокровищ! Халиф посмотрел на мешок. Там ещё есть несколько глотков драгоценной влаги. Сейчас он освежит свои запёкшиеся губы, увлажнит гортань, а потом упадёт в беспамятстве, как этот старик, который вот-вот перестанет дышать. Но внезапная мысль остановила его.

Халиф подумал о слуге, о жизни, которую тот целиком отдал ему. Этот несчастный, изнемогающий от жажды человек умирает в пустыне, выполняя волю своего господина. Халифу стало жаль беднягу и стыдно за то, что в течение долгих лет он не нашёл для старика ни доброго слова, ни улыбки. Теперь они оба умирают, и смерть уравняет их. Так неужели за всю свою многолетнюю службу старик не заслужил никакой благодарности?

И чем можно отблагодарить того, кто уже ничего не сознаёт?

Халиф взял мешок и влил остатки целительной влаги в раскрытые губы умирающего. Вскоре слуга перестал метаться и забылся спокойным сном.

Глядя на умиротворённое лицо старика, халиф испытал несказанную радость. Это были мгновения счастья, дар неба, ради которого и стоило жить.

И тут - о бесконечная милость Провидения - полились потоки дождя. Слуга очнулся, и путники наполнили свои сосуды.

Придя в себя, старик сказал:

- Господин, мы можем продолжить путь. Но халиф покачал головой:

- Нет. Мне уже не нужна встреча с мудрецом. Всевышний открыл мне смысл бытия.

Православие детям.

Кто что увидел?

Полюбил бедный студент богатую девушку. Однажды она пригласила его на свой день рождения.

На юбилей единственной дочери родители позвали множество гостей, людей достойных, из известных семейств. Приходят они всегда с дорогими подарками, состязаются друг с другом: кто из них больше поразит именинницу. А что может подарить бедный студент, кроме своего любящего сердца? Да и не в цене оно сегодня. Ныне в почёте драгоценности, роскошные наряды и конверты с деньгами. А сердце в конверт не упакуешь...

Что делать? Думал студент, думал, и придумал. Он пришёл в богатый магазин и спросил:

- Нет ли у нас дорогой, но разбитой вазы?

- Есть.

- А сколько она стоит?

Стоила она сущие пустяки. Обрадованный студент попросил упаковать то, что осталось от вазы, в красивую бумагу, и поспешил в кассу.

Вечером, когда гости стали вручать свои дары, студент подошёл к виновнице торжества и со словами поздравления протянул ей свою покупку. Затем, неловко повернувшись, он как бы случайно выронил свёрток, который со звоном упал.

Присутствующие ахнули, а расстроенная именинница, подняв подарок, стала разворачивать его.

И - о, ужас! Услужливые продавцы завернули каждый осколок разбитой вазы отдельно! Гости были возмущены обманом, а молодой человек с позором бежал.

И только чистой душе девушки эти кусочки показались дороже всех даров. За ними она увидела любящее сердце.

Православие детям.

Две красоты

Жил-был художник, который поклонялся красоте. Он мог часами, забыв про еду и питьё, смотреть на морской прибой или звёздное небо. Как всегда бывает в сказках, прекрасная девушка полюбила его. Несколько недель художник любовался ею, а потом исчез. Его натура требовала новых красот, и он отправился искать их.

Шли годы... От горя красота девушки поблекла. Тоскуя, но не теряя надежды, она ждала своего возлюбленного.

Однажды к ней постучали. Открыв дверь, она увидела на пороге слепого бродягу. Трудно было найти в лице этого измождённого скитальца знакомые черты, но сердце подсказало ей, что это — он.

Радости девушки не было предела. И даже то, что художник ослеп, не казалось ей трагедией - ведь он не мог увидеть, как увяла её красота. Главное, что они снова были вместе.

Но её возлюбленный был глубоко несчастен. Как-то он поделился с девушкой своей заветной мечтой: написать картину, которая должна стать главной в его жизни. Замысел созрел давно, он видел её внутренним взором, но эта слепота... О, если бы он вновь стал зрячим!

Сказка есть сказка, и девушка, конечно, нашла волшебное лекарство. И тут её душу стали терзать сомнения. Что будет с нею, когда художник увидит, что её красота исчезла? Не останется ли она опять одна?

О любящее женское сердце! Своей рукой она смочила его веки целебным бальзамом, повернулась, чтобы он не мог увидеть её лицо, и собралась уйти навсегда.

Но свершилось чудо! В тот момент, когда художник прозрел, к ней вернулась её красота. И он опять не мог оторвать от неё глаз...

А если бы не волшебное превращение? Неужели он бы оказался так слеп, что не увидел внутреннюю красоту её души, над которой не властны ни время, ни горе?

Православие детям.

Волшебные очки

Нашёл Павлик на дороге необычные очки. Одно стёклышко показалось ему светлым, а другое — тёмным.

Недолго думая, он надел их, закрыл один глаз и посмотрел на мир через тёмное стекло. Вокруг него по серым улицам куда-то спешили угрюмые и недовольные прохожие. Мальчик закрыл другой глаз - и словно выглянуло солнце: лица людей стали радостными, а их взгляды приветливыми. Он попробовал ещё раз - результат был тот же.

Павлик принёс домой свою находку, рассказал маме о чуде преображения и показал ей волшебные очки. Мама ничего странного в них не нашла и сказала:

- Это обычные очки. Вечно ты что-нибудь выдумаешь.

Павлик ещё раз проверил: действительно, очки как очки, без всяких чудесных превращений.

- Но я точно видел, как люди менялись. Что же с ними происходило?

- Это не с ними происходило, а с тобой. Если твоя душа добрая, ты и других будешь видеть добрыми.

На следующий день Павлик пришёл в школу и с ужасом вспомнил, что из-за этих очков он забыл математику сделать. Кинулся к соседке по парте:

- Оля, дай списать!

- Не дам!

- Жалко, что ли?

- Тебя жалко.

- Как это - меня?

- В который раз списать просишь? Если ты чего-нибудь не понимаешь, спроси. Я тебе всё объясню.

"Вот вредина",- подумал Павлик и бросился к Игорю, с которым он в спортивную секцию ходил. Тот тоже сказал:

- Хватит списывать! Сам научись решать. Я тебе сколько раз говорил: "Приходи - помогу"?

- Чего там - "приходи"! Мне сейчас надо.

"Вот тебе и друзья, в беде руки не подадут. Только о себе и думают. Ну ладно, я вам припомню", - решил Павлик.

Тут прозвенел звонок, и вошёл учитель. Павлик сидит, трясётся: "Ох, вызовет он меня, как пить дать вызовет. Я его знаю. Сына родного не пожалеет. Сердца у него нет - вот и ищет, на ком отыграться".

Но учитель неожиданно предложил тем, кто не смог решить домашнее задание, остаться после уроков и разобрать его. А сейчас - повторение пройденного.

"Пронесло! - ликовал Павлик. - Нет, математик всё-таки неплохой мужик, чувствует, когда людям трудно. Да и Оля с Игорем тоже мне добра желают. Напрасно я на них так..."

И Павлик снова посмотрел на мир глазами любви.

Православие детям.

Велосипед

У Славика добрая душа: ничего для друзей не жалеет. И когда родители купили ему велосипед, всем давал покататься. Даже сам предлагал. Когда Слава выходил во двор, дети кричали: "Ура!"

Он вообще был удивительный ребенок. На уроках сидел не шелохнувшись, чтобы ни одного слова не пропустить. Всё ему было интересно: и дальние страны, и древняя история, и химические опыты, и английский язык. Да и математика интересная наука, если к ней правильно подойти. А ведь есть ещё и шахматы, и фотография, и многое-многое другое. Вот только как всё успеть? В мире столько интересного, а день такой короткий...

Вот и придумал Слава заниматься по будильнику: полчаса на один предмет, час на другой. Гораздо больше успеть можно.

Пришёл к нему как-то сосед Андрей и позвал на улицу. А у Славика по расписанию прогулка ещё через час. Он и отказался. Но увидев, как огорчился Андрюша, предложил:

- Ты возьми велосипед, покатайся. А я скоро выйду.

У соседа глаза заблестели от радости. Поблагодарил он друга, схватил велосипед и был таков. И у Славы на душе потеплело. Так всегда бывает, когда добро сделаешь.

Тут будильник зазвенел. Посмотрел мальчик на свой график, и опять за книги. Прошёл час.

В дверь неожиданно позвонили. На пороге стоит заплаканный Андрей и что-то бормочет.

- Говори толком, что случилось?

- В соседнем дворе большие мальчишки захотели на твоём велосипеде покататься. Я им не дал. Тогда они его отобрали и стали ногами топтать. Всё, что могли, сломали или согнули. Вот, смотри, - и Андрей показал то, что ещё недавно было велосипедом.

- А тебя не тронули?

- Нет.

- Ну и слава Богу.

Сосед в недоумении посмотрел на друга:

- Как это - "слава Богу"?

Однако Слава не стал ничего ему объяснять, лишь добавил

- Ничего. Господь управит!

Андрей ничего не понимал: сломан дорогой велосипед, родители Славы обязательно поднимут шум, и крепко попадёт обоим. Что делать? А Слава вроде бы и не очень огорчился, всё повторял:

- Ладно. Не вешай носа. Господь поможет.

Вечером вернулись с работы родители Славы. Узнав о случившемся, папа вынес приговор:

- Теперь будешь без велосипеда. Сам виноват. Нечего было давать кататься.

Но мама вступилась за сына:

- Это я ему разрешила. Нельзя лишать ребенка радости делиться с друзьями.

Папа не нашёл, что на это возразить, и молча ушёл в другую комнату. Подойдя поближе к сыну, мама спросила:

- Ну и что ты сказал Андрюше?

- Чтобы он носа не вешал, что Господь всё управит и ещё, кажется, добавил: "Слава Богу".

- За что же ты Бога благодарил?

- За то, что мальчишки Андрея не тронули... А мне Господь испытание послал. Ты же сама меня учила всегда так говорить.

Мама вздохнула, помолчала, потом подошла к иконе Спасителя и, перекрестившись, произнесла:

- Слава Тебе, Боже! Слава Тебе!

Скоро зарядили дожди, и велосипед уже был никому не нужен. А на Пасху папа подарил Славе новый складной велосипед, гораздо лучше прежнего. Как только дороги подсохли, мальчик стал гонять на нём по всему району. И Андрею давал поездить, словно и не было осенней истории. А тот, катаясь, мечтал скорее вырасти и всем малышам во дворе купить по велосипеду.

Православие детям.

А тебе снятся колокольчики?

В поле море цветов, тянутся к нам, приветствуют. Колокольчики, кивая головками, словно звенят.

О чём? - Они радуются жизни и звенят, чтобы пробудить наши души.

Дикий, непокорный конь проносится стрелой. Его копыта бьют по колокольчикам. Всадник не может сдержать бег неукротимый. Он лишь просит:

Колокольчики мои,

Цветики степные!

Не кляните вы меня,

Тёмно-голубые!

Почему он просит прощения? За что?

Кто знает, может быть, они услышат его, и от слова "прости" раны залечатся, боль забудется?

Наши желания, капризы - неукротимый конь. Как часто, вскочив на него, мы раним улыбки близких: огорчаем, обижаем, не слушаем.

Когда-то дети перед сном подходили к родителям и шептали:

- Прости, мамочка... Прости, папочка...

А потом сладко засыпали. И им снились колокольчики. Море цветов.

Православие детям.

Прикосновение

Малыш сидит на полу, играет и вдруг спрашивает:

- Бабушка, а ты меня любишь?

- Люблю, - отвечает бабушка, не отрываясь от вязания.

Малыш встал, походил, о чём-то подумал, и опять:

- А ты меня вправду любишь? Бабушка отложила вязание:

- Ну что ты, маленький, конечно, люблю.

- А ты меня сильно любишь?

Вместо ответа бабушка обняла и поцеловала его. Малыш улыбнулся и спокойно пошёл играть.

Наша душа, как ребёнок. И ей бывает одиноко. Но стоит подойти к иконе, перекреститься, поцеловать её - и на душе становится тепло.

Православие детям.

Хочешь быть королём?

У витрины клянчит малыш:

- Купи это! Купи это...

Мама послушает, послушает, а потом не выдержит и купит. Принесут новую игрушку домой, ребёнок поиграет немного и забросит ее в угол. А там уже целая гора "купи-купи" валяется.

Идёт по улице бабушка с Алей. Увидит девочка что-нибудь интересное, попросит купить, а бабушка спокойно объяснит:

- Сейчас у нас денежек нет. Только на молоко.

Аля-умница подумает и скажет:

- Ну хорошо, потом.

Потом о своём желании она забудет, а о том, что денежек мало, помнит. И, если ей захочется что-нибудь, сама себе говорит:

- Потом, потом...

Совсем малютка, а своими желаниями управляет.

Однажды король Фридрих, устав от важных дел, вышел на прогулку. На тёмной аллее он столкнулся со слепым.

- Кто ты? - спросил Фридрих.

- Я - король! - ответил слепой.

- Король? - удивился монарх. - И кем же ты управляешь?

- Собой! - сказал слепой и прошёл мимо.

Фридрих задумался. Может быть, и в самом деле легче повелевать целым государством, чем собой, своими желаниями?

А вот Але это совсем нетрудно. Увидит в витрине красивую игрушку или шоколадку и махнёт ручкой:

- Потом, потом... Разве она не королева?

Православие детям.

Вова и змей

Бабушка часто читала Володе про Адама и Еву, про то, какая в раю была жизнь удивительная, как Бог мир создавал и как из земли первого человека сделал.

Володя потом сам попробовал в песочнице слепить человечка, но что-то у него не получилось. А бабушкины рассказы были такие интересные. Разве сравнишь их с мультиками.

Любил мальчик слушать и про животных: как в раю волк с ягнёнком дружили, как звери людей понимали и слушались их. Попробовал и он кошкой покомандовать, но та почему-то удрала подальше.

Но больше всего Володе нравился рассказ о том, как змей уговорил Еву запретный плод отведать. Бабушка говорила:

- Это же про тебя написано.

Ну никак не мог понять мальчик, почему эта история про него. Бабушка сравнивала запретный плод со светофором. В раю всюду зелёный цвет горит, а на запретном плоде - красный. Но причём здесь он? Он на красный свет дорогу не переходит.

Однажды пошли они с бабушкой в магазин. Увидел Вова, как одна старушка денежку уронила. Он незаметно поднял её, на секунду задумался, а потом вернул находку старушке. Та ойкнула, поблагодарила и даже поклонилась мальчику. Видно, ей деньги очень нужны были.

Когда они вышли из магазина, Вова признался бабушке:

- Мне так хотелось эту денежку себе взять. Я давно мечтаю солдатиков купить. А потом вспомнил заповедь "не укради". Вот и решил отдать.

Бабушка погладила его по голове и сказала:

- Это тебя змей соблазнял, нашёптывал, чтобы ты найденные деньги себе взял. А ты его победил!

Православие детям.

Машенька

Святочный рассказ

Однажды много лет назад девочку Машу приняли за Ангела. Случилось это так.

В одной бедной семье было трое детей. Их папа умер, мама работала, где могла, а потом заболела. В доме не осталось ни крошки, а есть так хотелось. Что делать?

Вышла мама на улицу и стала просить милостыню, но люди, не замечая её, проходили мимо. Приближалась Рождественская ночь, и слова женщины: "Не себе прошу, детям моим... Христа ради!" тонули в предпраздничной суете.

В отчаянии она вошла в церковь и стала просить о помощи Самого Христа. Кого же ещё оставалось просить?

Вот тут, у иконы Спасителя, Маша и увидела женщину, стоявшую на коленях. Лицо её было залито слезами. Девочка никогда раньше не видела таких страданий.

У Маши было удивительное сердце. Когда рядом радовались, и ей хотелось прыгать от счастья. Но если кому-то было больно, она не могла пройти мимо и спрашивала:

- Что с тобой? Почему ты плачешь? И чужая боль проникала в её сердце. Вот и теперь она склонилась к женщине:

- У вас горе?

И когда та поделилась с ней своей бедой, Маша, которая никогда в жизни не испытывала чувства голода, представила себе троих одиноких, давно не видевших еды малышей. Не задумываясь, она протянула женщине пять рублей. Это были все её деньги.

По тем временам это была значительная сумма, и лицо женщины просияло.

- А где ваш дом? - на прощание спросила Маша. С удивлением она узнала, что живёт бедная семья в соседнем подвале. Девочка не понимала, как можно жить в подвале, но она твёрдо знала, что ей нужно сделать в этот рождественский вечер.

Счастливая мать, как на крыльях, летела домой. Она накупила еды в ближайшем магазине, и дети радостно встретили её.

Вскоре запылала печка и закипел самовар. Дети согрелись, насытились и притихли. Стол, уставленный едой, был для них неожиданным праздником, почти чудом.

Но тут Надя, самая маленькая, спросила:

- Мама, а правда, что в Рождественскую мочь Бог посылает детям Ангела, и тот приносит им много-много подарков?

Мама прекрасно знала, что гостинцев им ждать не от кого. Слава Богу и за то, что Он уже им дал: все сыты и согреты. Но малыши есть малыши. Им так хотелось иметь в Рождественский праздник ёлку, такую же, как у нсех остальных детей. Что она, бедная, могла им сказать? Разрушить детскую веру?

Дети настороженно смотрели на неё, ожидая ответа. И мама подтвердила:

- Это правда. Но Ангел приходит только к тем, кто всем сердцем верит в Бога и от всей души молится Ему.

- А я всем сердцем верю в Бога и от всей души молюсь Ему, - не отступала Надя. - Пусть он пошлёт нам Своего Ангела.

Мама не знала, что сказать. В комнате установилась тишина, только поленья потрескивали в печке. И вдруг раздался стук. Дети вздрогнули, а мама перекрестилась и дрожащей рукой открыла дверь.

На пороге стояла маленькая светловолосая девочка Maшa, а за ней - бородатый мужик с ёлкой в руках.

- С Рождеством Христовым! - радостно поздравила хозяев Машенька. Дети замерли.

Пока бородач устанавливал ёлку, в комнату вошла Машина няня с большой корзиной, из которой сразу же стали появляться подарки. Малыши не верили своим глазам. Но ни они, ни мама не подозревали, что девочка отдала им свою ёлку и свои подарки.

А когда неожиданные гости ушли, Надя спросила:

- Эта девочка и была Ангел?

Православие детям.

Христос воскресе!

По мотивам рассказа Н.Каразина "Фомка Кистень"

Появился в одной округе беглый каторжник - Фомка Кистень. Был он лют и беспощаден. Никого не жалел - ни старого, ни малого. Говорят, были с ним жестоки, вот он и гнирепствовал, будто мстил всем.

Как только его ни ловили, даже разрешили и убить, словно бешеную собаку. Но ничего но получалось - Фомка, как волк, чуял засаду и всегда уходил невредимым.

В ночь на Христово Воскресенье все пошли в храм на службу. Только в одном богатом доме остался больной мальчик, да сторожа. Когда родители вернулись, они увидели, что двери открыты, а сторожа крепко спят.

- Приходил кто? - спросили у сына.

- Дяденька приходил. Большой-большой, с чёрной бородой. Я ему яичко протянул, что сам разрисовал, и сказал: "Христос воскресе!"

Он поглядел на меня и ответил: "Воистину воскресе!" Потом положил мне что-то на постель и убежал.

Глянули родители, а в кроватке кистень лежит. Это такое оружие в старину было. Всё стало ясно - Фомка-каторжник их навещал. Быстро подняли тревогу, собрали людей и начали облаву. А когда вышли на площадь к церкви, увидели - стоит на коленях Фомка и, не отрываясь, смотрит на крест. Кинулись его хватать, а он, увидев народ, громко сказал:

- Христос воскресе! И народ ему:

- Воистину воскресе!

Подошёл священник с крестом, испытующе посмотрел на разбойника и произнес:

- Христос воскресе! А тот радостно:

- Воистину, воистину воскресе!

- Примешь ли ты святое крестное целование? - спросил священник.

- Недостоин, - сокрушенно склонил голову Фомка.

Но батюшка благословил его и приложил крест к губам. Что произошло в душе разбойника, кто скажет? Только от прикосновения к святыне он вздрогнул и упал.

Его связали и отвели в полицию. Он не сопротивлялся, а на все вопросы отвечал словами мальчика: "Христос воскресе!" и при этом словно что-то протягивал людям.

Доктора решили, что Фомка лишился ума, но Преосвященный строго сказал:

- Это раньше он был безумен и находился в плену духов злобы. Ныне же его душа просветлилась.

И взял его на поруки. Вскоре случилась в округе эпидемия, и люди стали сотнями умирать. Тут-то и показал себя Фомка Божиим человеком: не боясь никакой заразы, ухаживал за больными. Утешая несчастных, он говорил им одно: "Христос воскресе!"

Начались заморозки, и болезнь отступила. Вспомнили доктора про своего блаженного помощника, да не нашли - исчез куда-то. А через несколько лет люди наткнулись в тайге на пещеру. Из неё вышел отшельник и сказал им то главное, что произошло в его душе:

- Христос воскресе!

 


О МОЛИТВЕ

Православие детям.

Узнает ли?

Купила мама сыну костюмчик, с накладными карманами, с молниями. Наутюжила и отправила одного погулять: надо же человека приучать к самостоятельности.

Между тем, посреди двора малыша лужа поджидала, большущая - не перепрыгнуть.

А что, если попробовать?

И до того допробовался, что когда вернулся, мама его только по голосу и узнала.

Вот и Бог создал всех людей чистенькими, но мы так накувыркались, что Он нас только по голосу и узнаёт...

А умеем ли мы говорить с Богом, умеем ли молиться?

Православие детям.

Дыши! Не дыши?

Пришёл Серёжа к врачу, а тот стал его через трубочку слушать: хорошо ли дышит, не простудился ли?

Говорит доктор малышу:

- Дыши! Не дыши!

А сам в трубку слушает. Потом опять:

- Дыши! Не дыши!

И опять слушает. Доктор опытный, но уже совсем старенький, забывчивый. Сказал мальчику:

- Не дыши! - и отошёл к столу.

А Серёжа мальчик послушный. Сказали ему не дышать, он и не дышит. Пять секунд, десять, двадцать... Доктор давно рецепты выписывает, а малыш всё не дышит. Наконец он не выдержал и вздохнул. Без дыхания-то что с нами будет?

То-то! Так и душа без молитвы умирает, а с ней она растёт, набирается сил и возносится к Богу.

Молитва и есть дыхание души, её жизнь.

Православие детям.

Приветливый щенок

Почему при встрече люди пожимают друг другу руки? Это теперь есть танки, пушки и бомбы. А раньше люди воевали камнями и палками. И если встречались миролюбивые, то один из них показывал другому ладонь: смотри, у меня в руке ничего нет. Другой в ответ разжимал пальцы - и у меня тоже. Они радовались, что угроза миновала, и пожимали друг другу руки.

Витя и Юра жили в одном дворе и всегда играли вместе. Но однажды они поссорились и стали при встрече делать вид, будто не видят друг друга. Мальчики уже и вспомнить не могли, из-за чего вышла ссора, но мириться первому? Ни за что!

Погода стояла великолепная, солнышко так и звало на улицу порезвиться. Но не играть же одному. Вот и сидели бывшие друзья по домам, словно заключенные. Гордость их как цепью сковала, особенно Витю. Ему казалось, что если он первым подойдет мириться, то у него слетит с головы корона. Правда,

настоящей короны у него не было, но он всегда боялся показаться таким же, как другие дети, вот и задирал нос повыше. Пусть все думают, что он принц заморский. Конечно, Витя жалел о разбитой дружбе, но корона была дороже.

А Юра очень переживал и при каждой случайной встрече с Витей держал руку готовой для рукопожатия. Но увидев задранный нос, он тоже отворачивался и делал вид, что застёгивает пуговицу.

Дни каникул прошли безрадостно, с камнем гордыни за пазухой. Вскоре небо заволокло тучами, пошли дожди и наступили холода. Холодно было и на душе у ребят. Однажды Юра даже пробовал помолиться, но у него ничего не получилось. Да и не могло получиться: Бог не принимает молитву тех, у кого нет мира в душе.

Встревожились родители Вити, что сын на улице не бывает, и завели собаку. Решили, что гуляя с ней, мальчик не только свежим воздухом дышать будет, но и познакомится с кем-нибудь, раз уж с Юрой у них ссора вышла. Но пёс оказался злым - никого к Вите не подпускал.

Увидели Юрины родители, что Витя собаку выгуливает, и тоже купили сыну щенка. Тот оказался ласковым и всем хвостиком вилял, хотел подружиться.

И вот однажды Витя со своим злым псом встретил Юру с радостным щенком. Как ни тянули ребята собак в разные стороны, ничего у них не получилось: здоровенный Витин пёс решил с Юриным щенком познакомиться. А тот только этому и рад - аж повизгивает от удовольствия. Стали они играть. Поводочки у собак переплелись, и мальчики оказались рядом. Тут уж и Вите пришлось заметить своего бывшего друга, тем более, что тот первый сказал ему:

- Привет!

В этот момент Витя почувствовал, что корона слетела с его величественной головы, и он чуть слышно произнёс:

- И тебе привет.

Помолчав, ребята заговорили о своих любимцах. Мир робко восстанавливался. А собаки мгновенно подружились и не хотели расставаться. Вот и сговорились мальчики выводить их на прогулку одновременно. А прощаясь, даже пожали друг другу руки. На душе было светло и радостно.

Пришёл Юра домой, стал молиться и почувствовал, что Бог слышит его.

Православие детям.

Капризка

Летает над городом Капризка и по сторонам поглядывает - к кому бы ей забраться. А в одной квартире маленькая Леночка с боку на бок ворочается, вот-вот проснётся. Капризка хорошо знает эту девочку и частенько её навещает. Вот и сейчас она начинает вокруг малышки кружиться, как муха назойливая. Прогонишь такую, а она опять тут как тут.

Капризка покружила, покружила и, заметив что Леночка открыла глаза и не перекрестилась, прицепилась к девочке.

Малышка ещё лежала, а уже стала хныкать. Сначала тихонько, а потом всё громче и громче. Вбежала испуганная мама:

- Что с тобой, доченька? Не заболела ли? Нет ли температуры, не болит ли горлышко?

Но Лена ещё больше расходилась. На всё у неё один ответ: "Не хочу! Не буду!"

- Что ты, Леночка? - мама пыталась её одеть, но девочка вертелась и не давалась. В садик надо успеть, маме на работу пора, а Леночка никак не хотела умываться. В квартире уже не хныканье, а крик.

- Ну, что тебе надо? Что?!

Но Лена и сама не понимала, что же ей нужно. Так она всю дорогу в садик визгом и оглашала. Люди из окон выглядывали - что это там за поросёночка режут. Видя всеобщее внимание, девочка ещё пуще криком заливалась, даже на асфальт упала:

- Никуда не пойду!

Еле дотащила её мама до садика. А там были дети, которые умели с капризами сражаться. Проснувшись, они освящали себя крестом и молитвой, и все капризы от них мгновенно разлетались.

Вошла к ним заплаканная Лена, увидела, как ребята перед завтраком дружно молятся, и вместе с ними перекрестилась. Капризка мгновенно куда-то упорхнула. Полетела она искать тех, кто по утрам молиться забывает.

Православие детям.

Надины настроения

Надя проснулась в прекрасном настроении. Ярко светило солнышко, а с улицы доносился весёлый смех детворы. Ох, и набегается она сегодня с подружками! Тут папа сказал, что дочку пора сводить к зубному врачу. Радость её мгновенно погасла. Но мама вспомнила, что зубной сегодня не принимает, а им надо... Зазвонил телефон, и мама не договорила. Надя вся превратилась в ожидание. Она не знала, на что себя настроить: на радость или...

Мама разговаривала долго. Папа, не дождавшись её, предложил:

- Раз поход к зубному отменяется, решай сама, что мы будем делать. Может, в парк пойдём?

Настроение у Нади мгновенно взлетело.

Она представила карусели, белочку, которая ест прямо из рук, уточек...

А папа между тем развернул газету:

- Может, в кино сходим? Что там идёт?

Надя переключилась на другое настроение. Тут вошла бабушка, поцеловала внучку и тихо спросила:

- Ты не забыла помолиться?

Надя ойкнула, встала перед иконой и стала торопливо произносить заученные слова. Бабушка её остановила:

- Такая молитва, милая, никому не нужна. Она может только обидеть Бога. Вон какой замечательный день Он нам подарил, а мы даже минутку не можем ему посвятить. Давай вместе. Будем говорить каждое слово трепетно.

- А как это - трепетно? - задумавшись, спросила Надя.

- Как будто ты попала к дикарям. Они развели огонь, хотят тебя съесть, - пояснил папа, — а ты умоляешь их отпустить тебя домой, к маме.

- Дикари здесь ни при чём, - строго сказала бабушка. — А к Богу надо взывать от всего сердца - так, как будто мы тонем, и лишь Он может спасти нас из моря греха.

- Ну какие грехи у ребенка? - усмехнулся папа.

- А разве их у неё нет? Наденька, ты всегда бываешь послушной? Никогда не ленишься? Не обманываешь? - бабушка погладила внучку по голове. Девочка потупила глаза.

- Вот давай вместе и помолимся, чтобы Господь простил нас.

Бабушка перекрестилась и, вздохнув, произнесла:

- Боже, милостив буди нам грешным. Наденька посмотрела в добрые глаза Спасителя и виновато прошептала:

- Боже, милостив буди нам грешным. И тут вошла мама:

- В такую погоду поедем на дачу! Скорее собирайтесь - опоздаем на электричку.

Все радостно засуетились, а бабушка не спеша попрбсила:

- Господи, благослови!

Православие детям.

На скамейке

На скамейке в парке сидел одинокий старичок. Рядом присели отдохнуть мама с маленькой дочкой. Старичок угостил девочку конфеткой. Та, умница, сразу сказала ему:

- Спасибо.

Старичок поинтересовался:

- Что за слово ты мне сказала? Девочка подумала, что дедушка не расслышал её, и повторила:

- Спасибо.

Но тот опять спросил:

- А что означает это слово? Девочка пожала плечами:

- Меня так мама учила говорить, и папа.

- Очень хорошо, милая. Но понимаешь ли ты, что сказала?

Тут мама пояснила:

- Дочка поблагодарила вас за конфетку. Так делают все воспитанные люди.

- Да, да, конечно. Но слово это особенное. Это не просто благодарность. Раньше эти слова были молитвой, полностью она звучала так: "Спаси тебя Бог". Ты мне сделал добро, и я молю Господа, чтобы Он спас тебя для вечной жизни: "Спаси Бог". Потом люди стали забывать про Бога, и всего одна буква исчезла. Все привыкли говорить: "спасибо". Что это? "Спаси" - ясно, а что такое "бо"?

Теперь уже дедушка недоуменно пожал плечами и вздохнул:

- Люди часто забывают про Бога. Живут, как им вздумается, а так и погибнуть недолго. Вот поэтому те, кто помнит о Творце, и молятся друг за друга: "Спаси тебя Господи. Спаси тебя Бог". А когда человек говорит, сам не понимая что, то это не молитва получается, а что-то другое. Не правда ли?

Дедушка склонил перед своими слушательницами голову:

- Вы простите меня. Совсем я вас заговорил. Но мне бы очень хотелось, чтобы такая светлая душа, как ваша дочурка, помолилась обо мне.

Старичок с трудом встал со скамейки, ещё раз поклонился и, опираясь на тросточку, пошёл по пустынной аллее.

- Спаси вас Бог, - сказала ему вслед девочка.

Православие детям.

Огонёк веры

Бабушка учила Леночку молиться, ещё когда внучка была совсем маленькая. Показывала на горящую свечку и говорила:

- Вот и ты встань пряменько-пряменько, запали в сердце огонёк веры, вознеси мысли к Богу и молись.

Леночка смотрела, как трепещет огонёк, и замирала, словно созерцала какую-то тайну. И останавливалось время, уходили обиды, забывались горести, все становились родными, всех хотелось согреть своим огоньком.

А ещё бабушка читала ей сказки. В одной из них рассказывалось, как в Рождественскую ночь на холодной улице оказалась замерзающая девочка. Малютка одну за другой зажигала спички, чтобы согреться. Когда все спички сгорели, девочка замёрзла.

Но бабушка говорила, что огонёк веры может согревать и без обычного огня. Однажды в страшные сталинские времена в лагере для заключенных бандиты проиграли в карты старца Сампсона. Они вывели его из барака на мороз, раздели и оставили на всю ночь. Как же были потрясены злодеи, когда увидели утром, что старец остался жив. Всю ночь он согревал себя молитвой, и этот пламень веры оказался сильнее холода и пурги.

Шли годы... Бабушки не стало. Лена повзрослела, вышла замуж и родила сына. Когда началась война, её муж ушёл на фронт, и ей пришлось одной управляться с маленьким Ваней. В трудные минуты по привычке, заложенной в неё бабушкой, она говорила:

- Господи, помоги!

Однажды, незадолго до захвата Ставрополя фашистами, ей понадобилось сходить на рынок за покупками. Лена завернула малыша в одеяло, поручила домашнему псу Трезору его охранять, перекрестилась и произнесла своё обычное:

- Господи, спаси и сохрани.

Рынок был недалеко, и Лена надеялась вернуться, пока её Ваня спит. Но не успела она сделать покупки, как раздался гул самолётов. Начался очередной фашистский налёт. Почти задевая крыльями крыши, штурмовики расстреливали безоружных людей. Все бросились врассыпную, а Лена побежала к дому.

Ещё издалека она увидела, что бомба попала в хлебный магазин. Но он же совсем рядом! И несчастная женщина закричала:

- Господи, спаси Ванечку! Господи, сохрани!

Все стёкла в их доме выбило взрывной волной, а ведь Ваня спит у самого окна! Торопливо открыв двери, Лена вбежала в комнату и замерла... На детской кроватке лежал большой осколок от бомбы. Но где же её сынок? Взгляд метнулся в дальний угол. А там... На полу спокойно спал завёрнутый в одеяло мальчик, а большой лохматый пёс закрывал его собой.

Лена бросилась целовать их. Потом, придя в себя, она подошла к иконе Спасителя, упала на колени и от всего сердца прошептала:

- Слава Тебе, Господи! Слава Тебе!

Православие детям.

О чём молиться?

Хорошо учился Гриша, да вот беда - хотелось ему быть самым лучшим учеником в классе. А тут появился у них новенький, и, как назло, отличник. Когда он отвечал, Гриша места себе не находил - так ему хотелось, чтобы тот ошибся.

Как-то вызвали Гришу доказывать теорему по математике. Он ответил на "отлично" и успокоился: знал, что пятёрок у него много, и на следующий день его не спросят. А потому даже урок готовить не стал.

На этот раз вызвали новичка. Тот начал бойко отвечать. Гриша смотрел на него и шептал про себя:

— Ну, ошибись, ошибись. Но новенький говорил без запинки. Тогда Гриша стал к Богу взывать:

- Господи, сделай так, чтобы этот задавала ошибся. Господи, Ты - Всесильный. Пусть ему влепят тройку, а ещё лучше - двойку.

В этот момент новичок действительно запнулся, заволновался и, наконец, замолк. Учитель обратился к Грише:

- Ну-ка, помоги ему.

Наш герой даже дар речи потерял.

- Ну что же ты, отличник? Иди к доске! Гриша покраснел и не двинулся с места.

- Что с тобой? Не выучил? Мальчик повесил голову.

- Давай дневник!

И через секунду Гриша увидел в дневнике жирную двойку.

Шёл он домой и с упрёком говорил:

- Почему же так получилось, Господи? Я же просил Тебя, чтобы новичку двойку поставили, а поставили - мне. И что теперь делать? Пятёрки в четверти не видать, мама будет переживать, папа - ругать. Ведь Сам говорил: "Просите, и дано будет вам"...

Не понимал, о чём можно просить Спасителя, а о чём нельзя, и один крестьянин в прошлом веке. Тогда в Вятской губернии случился неурожай, и цены на хлеб сильно подскочили. Жадные люди, не жалея голодающих, использовали это, чтобы обогатиться. Так и этот крестьянин, у которого были большие запасы зерна, дождался, когда цены станут совсем высокими, и повёз его в Вятку продавать. Получив огромную прибыль, он на радостях зашёл в собор и заказал благодарственный молебен святителю Николаю за удачную торговлю. Кроме того, он стал молить Господа, чтобы голод продолжался и цены выросли ещё больше.

Возвращаясь домой, крестьянин узнал, что в тот момент, когда он произносил молитву о несчастии народа, в его хозяйстве вспыхнул пожар. Перекинувшись на амбары с зерном, огонь превратил злую мечту в пепелище.

Православие детям.

Тайна молитвы

По мотивам "Откровенных рассказов странника своему духовному отцу"

Мальчику было восемь лет, когда его оставили жить с "морским волком". Так называли бывалых людей, которые реже ступали на землю, чем на палубу корабля, бороздящего моря и океаны. Таким и был капитан, привыкший командовать множеством матросов, а под старость оставшийся наедине со своими болезнями. В услужение к нему приставили его крёстного сына.

Крестник оказался резвым шалуном, неумолкаемо шумным. Капитану же, часто предававшемуся чтению и размышлениям, хотелось покоя и тишины. И хотя домашние дела мальчик исполнял исправно, его неугомонный нрав и непоседливость беспокоили больного.

На старости лет капитан, много повидавший на своём веку, хотел постигнуть тайну молитвы Господней. Сама молитва невелика:

"Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного", но плоды её удивительны. Капитан читал книги святых подвижников, которым было открыто сокровенное. В один голос они утверждали - разумом тайны молитвы не постигнуть. Сначала она произносится устами, потом умом, и, наконец, так проникает в сердце человека и сама творится беспрестанно, даже во время сна. Читал капитан и о драгоценном опыте старцев, уходивших в пустыни и живших этой молитвой, размышлял о прочитанном... А тут этот мальчишка отвлекает. Так тянулось долго, и, наконец, капитану надоело. Взял он розги, посадил мальчика на скамейку и заставил говорить молитву вслух. Да не один раз, а много.

Резвому крестнику это задание было в тягость, однако и розог отведать не хотелось. Поэтому он с неохотой шептал то, что велено. Стоило ему замолчать, как больной слегка шевелил розгами, напоминая о возможном наказании за непослушание. Этого было достаточно, чтобы мальчик вновь начинал произносить молитву. Капитан вслушивался в звучание святых слов, повторяя изредка: "Господи, научи нас молиться".

Спустя некоторое время мальчик стал охотнее исполнять приказ по чтению молитвы. Кроме того, капитан заметил, что крестник изменился: стал менее крикливым, более смирным и послушным. Видя, что домашние обязанности исполняются им старательно, капитан предоставил мальчику больше свободы и выкинул розги, догадавшись, что не они ведут к Богу. А однажды "морской волк" сделал открытие: крестник сам постоянно молился без напоминаний. Не зря говорят: молитва даётся молящемуся. Ответить, почему он так усердствует, мальчик не смог. Сказал лишь, что ему непреодолимо хочется всегда творить молитву.

- Что же ты при этом чувствуешь?

- Мне бывает хорошо, когда я молюсь.

- Как это - хорошо?

- Не знаю, как и сказать.

- Весело, что ли?

- Да, весело.

Разве не весело душе быть с Богом? Он и приходит к нам для радости.

Православие детям.

Новенькая

Воспитательница детского сада Софья Александровна ввела в игровую комнату молодую женщину с девочкой. Девочка была славная, с рыжими волосами и какими-то необыкновенно добрыми глазами и приветливой улыбкой.

- Вот вам новенькая подружка, - заявила воспитательница. - У неё такое необычное имя - Гафа.

- Мама! — воскликнула укоризненно девочка. - Ты опять мне новое имя придумала. Да нет же, я не Гафа, а просто Агафья!

- Ну что ты говоришь такое! - расстроилась женщина. - Это всё муж. Я хотела назвать дочь таким красивым именем - Джульетта, а он засмеялся, что будет Джульетта Степановна, и записал её Агафьей, в честь своей матери.

Софья Александровна с мамой новенькой удалились, и девочка оказалась в кругу ребят, которые с интересом рассматривали её.

- Ну и имечко у тебя! — рассмеялся Петя, самый шумный и драчливый в группе. - Я и не слышал никогда такого!

- Это имя очень хорошее, - возразила девочка. - Агафья значит — добрая. И я должна стараться походить на свою святую - быть всегда доброй.

- Ишь ты! - удивился Петя. - У неё ещё и святая своя есть!

- А как же, - удивлённо посмотрела на него Агафья, - у каждого человека крещёного есть свой святой, в честь которого он назван. Вот тебя как звать?

- Ну, Петя.

- Значит, Пётр. И у тебя хорошее имя, - радостно сказала девочка.

- А что в нём хорошего? Имя самое простое.

- Ты разве не знаешь? - спросила она. -Сам Иисус Христос дал Своему ученику Петру ключи от рая. Ты должен стараться быть как он: сильным, защищать всех, кто слабее тебя, особенно девочек. А ты сразу начинаешь смеяться над моим именем.

Петя растерялся.

- Ну ладно, - великодушно произнёс он, — мне оно даже понравилось. У нас три Натащи, две Иры, а Маш и не сосчитать. А ты Агафья, да ещё и рыжая - тебя ни с кем не перепутаешь.

Так появилась в саду новенькая и что-то новое принесла с собой.

Когда дети сели за стол обедать, она подняла руку:

- Софья Александровна! А мы разве не будем молиться?

- А вы что, дома всегда молитесь?

- Конечно! Бабушка говорит, что без молитвы нельзя садиться за стол.

- И ты знаешь молитвы? Ну-ка, прочти.

- Но сначала надо встать, - добавила девочка.

Дети встали. Поднялась и Софья Александровна.

Агафья взволнованно и торжественно прочитала "Отче наш" и "Богородице Дево, радуйся".

Всем понравилось. Петя даже воскликнул:

- Давайте будем всегда молиться! Пусть Агафья нам читает.

- Но на это надо получить согласие ваших родителей.

- Мы спросим их! - дружно закричали дети.

Софья Александровна заметила, что когда ребята ссорились, Агафья бежала к Пете и просила:

- Петя, иди, помири их.

И Петя, хотя для вида и ворчал, но шёл.

Ему тоже хотелось нести людям мир.

Православие детям.

Разве не чудо?

Каталась детвора на санках. Съезжая с горки, малышка Нина упала, сильно ударилась головой и потеряла сознание.

Врачи сказали: сотрясение мозга. Если девочка выживет, это будет уже не та Нина. Она даже говорить не сможет... Медицина тут бессильна...

Что делать? Заведующая садиком, в котором всё это произошло, бросилась к священнику. Тот благословил: всем встать на молитву - детей Бог обязательно услышит.

Только все собрались и стали молить Господа, как раздался звонок из больницы: Ниночка пришла в себя и скоро будет совсем здорова!

Разнеслись вести об этом событии, журналисты нагрянули. Стали шуметь в газетах и но радио: чудо! чудо!

Кончилось тем, что садик этот закрыли. Чтобы больше чудес не было...

Православие детям.

Даже во сне

Стала Ксюша неспокойно спать: то заговорит во сне, то заплачет. Проснётся мама, перекрестит дочку - она и успокоится. Но на следующую ночь всё повторялось.

Хоть дочка была ещё маленькая, родители ей часто про Бога рассказывали. Девочка, замирая, слушала. Вот папа её и научил:

- Если тебе что-нибудь страшное приснится, ты во сне Бога позови.

Утром Ксюша радостно сказала:

- Ко мне ночью Баба-яга пришла, а я Бога позвала. Она испугалась и убежала.

Как же так? Возможно ли это? Девочка же спала?

Спала-то она спала, но душа её молилась.

Одну женщину перед операцией врач спросил:

- А что ты нам скажешь, когда мы тебя усыпим? Одни у нас ругаются, другие - кричат... А ты что говорить будешь?

Женщина пожала плечами. Сам вопрос показался ей странным: может ли она знать, как будет себя вести, когда усыпят её сознание?

После операции врач удивлённо спросил:

- Помнишь, что говорила?

- Нет...

- Ты, голубушка, читала покаянный канон. Врач, человек верующий, сам часто эти слова произносил:

- Помилуй мя, Боже, помилуй мя.

А канон он читал накануне Святого Причастия, по молитвослову. Уж очень он большой, трудно его запомнить. А больную ещё и усыпили. Как же творилась молитва?

Опять-таки - душой! Когда шли секунды между жизнью и смертью, её душа просила:

- Помилуй мя, Боже, помилуй мя.

Православие детям.

Слепой мальчик

Мальчик-мальчик... Бедный мальчуган... За чьи-то грехи родился слепым.

Горе. Какое горе! Побудь в нем хоть пять минут. Закрой глаза, пройдись, найди одежду, зубную щетку, умойся... Догадайся по звукам, кто рядом... А представь, каково ему - он не видит всегда.

У Саши есть бабушка. Она ласкова с ним и верит, что внук прозреет. Они приходят в храм Иова Многострадального. Бабушка ставит малыша в уголок и шепчет:

- Послушай молитву.

Саша слушает хор и говорит:

- Как красиво молятся. Потом сам просит:

- Матерь Божия, дай мне свет.

Бабушка, чтобы не мешать молящимся, выводит его во двор. Он и там вновь и вновь молит: "Матерь Божия, помоги! Матерь Божия, дай мне свет!"

Может быть, Господь хочет, чтобы и ты помолился о слепом?

Православие детям.

Исцеление

Мальчик с раннего детства не мог ни вставать, ни ходить, ни играть, как остальные дети. Паралич приковал его к постели. Врачи говорили родителям, что болезнь их сына неизлечима. Но его родные, не теряя надежды на Бога, молились за него. Молился целыми днями и сам мальчик. Не имея друзей, он постоянно думал о Боге, говорил с Ним. Просил он помощи и у Божией Матери, Которую любил всей своей детской душой.

Однажды Она явилась ему во сне и сказала, что он должен поклониться Её иконе, находящейся в церкви недалеко от города. Эта икона была известна всем окрестным жителям как чудотворная. В конце девятнадцатого века молния ударила в храм, в котором она пребывала, и разрушила всё, что в нём было. Но икона осталась невредимой, только выброшенные из церковной кружки монеты приплавились вокруг образа Царицы Небесной. После этого события много верующих людей исцелилось здесь.

Потрясённый видением Божией Матери, мальчик уговорил родителей свозить его к чудотворной иконе. И что же?

Во время молебна свершилось чудо: мальчик встал совершенно здоровым.

Так и было завещано Господом: - Просите, и дано будет вам.

Православие детям.

Самое дорогое

Если бы тебя спросил Сам Господь: "Что ты хочешь? Говори, Я исполню любое твое желание", что бы ты попросил? Что для тебя самое-самое?

Когда Творец спросил так юного Соломона, то Соломон ответил:

— Господи! Ты поставил меня царем, а я отрок малый. Даруй же мне разум, чтобы управлять народом Твоим.

Доволен был Господь такой просьбой:

— За то, что не просил у Меня ни долгой жизни, ни богатства, ни победы над врагами, а просил разум, чтобы управлять народом, Я даю тебе мудрость такую, что подобного тебе не будет. И то, чего не просил, Я даю тебе — богатство и славу. А если будешь исполнять заповеди Мои, дам тебе и долгую жизнь.

А что бы попросил ты? Или поставим вопрос по-другому. Представь, не дай Бог, что твой дом охвачен огнем. У тебя секунды, чтобы спасти самое дорогое. Что бы ты взял?

...Лето 1938 года. Ночью жителей деревни Дмитровичи разбудил набат. Бушевал пожар. Дома, сараи, стога сена вспыхивали один от одного, как спички в коробке. Пламенные вихри, раздуваемые ветром, стеной двигались по селу.

Слыша удары набата, крики, рев скотины, люди соскакивали с постелей. Кто хватался за ведра и багры, чтоб сражаться с огнем, кто за вещи, чтобы спасти ценное.

Море огня безжалостно надвигалось все быстрей и быстрей. Что спасать? Мебель, одеяла, одежду, скотину? На решение — секунды. Огонь все ближе и ближе к центру села. Уже и воды нет в колодцах, и люди падают от усталости, а огненная лавина пожирает все, что попадается ей на пути.

И тогда матушка Мария, жена настоятеля Церкви, взяла старинную икону "Неопалимая Купина" и встала перед огненным смерчом, защищая свой дом. На коленях, воздев икону над головой, она стала взывать к Заступнице нашей Божией Матери.

Стены дома были горячи от жара, но не загорелись. Пожар стал затихать и до церкви но дошел.

Воистину, "по вере вашей да будет вам". Зададим себе вопрос — что же я возьму, спасаясь? Что для меня самое дорогое? Во что же я верю?

Православие детям.

Ты уж полюби меня

Дашенька была долгожданной дочерью.

- Ненаглядная моя! - восклицал папа, подхватывая ее на руки, когда та с радостным криком встречала его после работы. Усталости как не бывало! И Сергей готов был часами играть с дочерью, рассказывать ей сказки и читать книжки.

Работник он был отличный, но беда случилась - спина стала побаливать. Вот и предложили ему работу полегче - кладовщиком. Приходилось Сергею, помимо инструментов и материалов, спиртом распоряжаться.

Первые месяцы всё шло хорошо. Сергей строго следил за распределением этого опасного товара. Но появились у него новые друзья. Приходили к нему особенно после праздников и выходных:

- Выручи, Серёга, дай хоть глоток опохмелиться.

И Сергей по мягкости характера давал.

Друзей становилось всё больше и больше. Однажды, когда Сергей простудился, ему посоветовали вместо лекарства сто грамм спирта выпить. Выпил - и действительно полегчало. Так мало-помалу стал он это зелье попивать. Собирались новые знакомые с Сергеем после работы в сквере и разливали на троих. Жена Нина замечать стала:

— Серёжа, что это ты с работы стал весёлым приходить, да и водкой попахивает. Уж не стал ли ты выпивать на старости лет?

Засмеется Сергей, обнимет жену:

- Не беспокойся, - скажет, - выпивай, да ума не пропивай!

И опять всё шло по-прежнему...

Но от веселья Сергея скоро ничего не осталось: приходил с работы домой раздражённый, усталый, а иногда срывались у него ругательные слова.

Машенька видела, как изменился её любимый папа, молилась в церкви о нем, просила Иисуса Христа и Божию Матерь, чтобы он бросил пить и стал таким, как прежде.

Однажды в проповеди священник сказал, что Богородица не любит тех, кто пьёт водку и ругается. Это совсем напугало Марусю, и она стала ещё горячее молиться об отце.

Раз Сергей пришел домой в грязной куртке и с оторванным рукавом.

Это возмутило Нину:

- Посмотри, на кого ты похож? Кому ты такой нужен?

- Тебе. Ты моя жена и обязана любить твоего мужа, - заплетающимся языком ответил Сергей.

- Любить!? - закричала Нина. - Да как можно такого пьяницу любить!?

- Ага! Тебе я, значит, уже не нужен! Машенька, иди-ка сюда. Садись рядом со мной. Он обнял дочь. - Ты меня любишь?

- Конечно, люблю! - ответила девочка.

- И вот такого пьяного и грязного?

- Да, и такого. Я любого тебя люблю. - Она прижалась к отцу и вдруг горько заплакала.

Сергей растерялся:

- А чего ты плачешь, дурочка?

- Папочка, миленький, - сквозь слезы заговорила девочка, - я-то люблю, а вот Богородица тебя не любит, а я так хочу, чтобы и Она тебя полюбила!

- Это почему же Она меня не любит?

- Она не любит тех, кто ругается нехорошими словами и пьёт водку, - продолжала дочь.

- Вот как! - удивленно произнёс Сергей. - Смотри-ка, не любит...

Слова дочери запали в душу Сергея. "Как она плакала, - вспоминал он, - и как хотела, чтобы Богородица меня полюбила".

На следующий день вместо сквера он пошёл в церковь. Было тихо и торжественно, горели свечи. Служба уже закончилась, и несколько человек стояли, чтобы подойти к иконе Божией Матери. Сергея что-то потянуло туда. Подойдя к иконе и взглянув на светлый лик Богородицы, он неожиданно для себя стал на колени и прошептал:

- Богородица Дева, уж Ты постарайся полюбить меня, а то моя дочь Машенька сильно плачет. А я обещаю Тебе - брошу пить и ни одного грубого слова Ты от меня не услышишь. И в церковь по воскресеньям с Машей ходить буду.

Сергей поднялся, и сквозь пелену слез ему показалось, что Богородица ему улыбнулась. "Значит, простила!" - подумал он.

А на следующий день он пошёл в дирекцию и попросил вернуть его снова в цех, а кладовщиком назначить женщину.

Не мужская это работа — быть около спирта, - смущенно добавил он.

Православие детям.

Олины сны

Оленька выросла, как говорится, на руках у бабушки, которая просто жила внучкой. Да и у Оли ближе бабушки не было человека на земле.

Но вот бабушки не стало. Девочка долго не могла смириться с потерей и очень тосковала. Но дни шли, боль стала притупляться, и Оля стала забывать свою любимую бабулю.

Однажды внучке приснился страшный сон. Бабушка, которую было трудно узнать в лохмотьях, едва прикрывавших сгорбленное тело, протягивала к ней руку и о чём-то просила.

Проснувшись, Оля постаралась забыть о виденном. Однако мысли о бабушке приходили постоянно. Девочка включала громкую музыку, чтобы она своим ритмом выбила из души всё, что её беспокоило. Но воспоминание о сне не давало покоя. Эта дрожащая протянутая рука...

Оля стала ходить с наушниками, стараясь отвлечься, отогнать образ бабушки навсегда.

Но по ночам та опять являлась к внучке и скорбно плакала.

Девочка была готова отдать бабушке все, что угодно, но не знала, как это сделать. Так продолжалось до тех пор, пока однажды Оля не встретила соседку, с которой дружила бабушка. И когда та стала расспрашивать внучку, девочка расплакалась и всё рассказала.

Соседка перекрестилась и объяснила Оле: - Бабушка просит у тебя одного - сердечных молитв. Без них ей одиноко, голодно и холодно. Твоя молитва её утешит, согреет и накормит. Помолись с любовью: "Упокой, Господи, душу моей бабушки. И прости все её согрешения, и даруй ей Царствие Небесное".

Внучка вечером помолилась и впервые за последние дни спала без сновидений. "Значит, бабушке на самом деле стало лучше", - подумала девочка и решила молиться о ней ещё и по утрам.

Через несколько дней ей опять приснилась бабушка. Она была тепло одета и улыбалась.

Православие детям.

Спасение из огня

Давняя эта история. Произошла она в начале века накануне Рождества.

На хуторе, вдали от деревни, жила большая крестьянская семья. Папа ещё утром уехал на лошади в город. Мама и дети - мал мала меньше - собрались у домашнего очага. Мама готовилась к празднику. Дети слушали потрескивание поленьев в печке и мечтали о подарках.

Быстро темнело. Домашние стали беспокоиться: папа обещал вернуться засветло, а его всё нет и нет. Зимой же всякое случается. Вон метель как разыгралась, да и волки в эту пору могут на человека напасть. И конечно, все боялись разбойника Мишки Петрова, который грабил, а иногда и убивал людей в окрестных лесах.

Напряжение нарастало. Маленькая Лиза не выдержала и спросила:

- Почему папы так долго нет?

Что могла ответить мама? Уж кто-кто, а она-то представляла всю опасность, зная, что муж должен был привезти большую сумму денег.

Вой метели стих. В тишине ожидание стало ещё томительней. И тут старший, двенадцатилетний Федя, предложил:

- Мама, давай я поднимусь на холм. Может, услышу звон колокольчиков на папиных санях.

- Иди, мой мальчик, - перекрестила его мать. - И пусть Господь сохранит тебя.

Федя выскочил во двор. Он не боялся ни темноты, ни волков, ни разбойников, ибо верил, что Христос всегда защитит его. С вершины холма на дороге ничего не было видно, не звенели и знакомые колокольчики. Федя встал на колени:

- Господи, помоги моему папе вернуться домой. Спаси его и от волков, и от Мишки Петрова. Спаси и самого Мишку. Он несчастный, потому что не узнал Тебя. Не знает, как Ты всех любишь, любишь и его. Боже, спаси Мишку.

Мальчик встал и пошёл к дому. Он не услышал чей-то глубокий вздох, почти стон, прозвучавший ему вслед. Вскоре вернулся папа, и вся семья радостно встретила Рождество.

А спустя несколько дней в дверь постучал угрюмый мужчина и попросился на работу. На хуторе лишние руки нужны всегда, и его с удовольствием взяли. Работал он исправно, но был очень молчалив и вечером после ужина сразу уходил спать на сеновал.

Однажды ночью раздались крики. Хутор пылал. Вся семья, одеваясь на бегу, выскочила во двор. Не было только Феди, который спал на втором этаже и был сразу же отрезан огнем.

Казалось, что спасти его невозможно, но тут к дому подбежал работник с лестницей. Он приставил её к уже шатающейся стене и, быстро поднявшись, бросился в огонь. Люди ахнули и стали молиться. Томительно тянулись секунды.

И вот, наконец, в проёме окна появился человек, прижимающий к груди Федю, завёрнутого в одеяло. Мальчик был невредим, но работник получил страшные ожоги.

Только под утро несчастный пришёл в себя. Несмотря на страдания, лицо его было спокойно. Он попросил позвать Федю и, превозмогая боль, сказал ему: - Я - Мишка Петров, разбойник. На Рождество я хотел ограбить твоего отца, но услышал, как ты молился за меня. Господь по твоей молитве совершил чудо: я раскаялся и начал новую жизнь.

Он перевёл дыхание и продолжил:

- Федя, дай мне руку. Я спас тебя от огня земного, ты помолись, чтобы Господь спас меня от огня вечного.

Сказав это, он закрыл глаза и затих, а лицо его осветилось каким-то неземным светом.

Православие детям.

Как Бог даст

Мальчик Вася был из крестьянского рода. А в старину все крестьяне христианами были, то есть в Господа нашего Иисуса Христа веровали и по заповедям Его жить старались. Вот и Вася захотел всю свою жизнь Богу посвятить - монахом стать.

Пришёл юноша к старцу за советом, а тот открыл ему волю Божию: должен был Василий сначала послужить людям в миру, жениться, воспитать детей, а уже потом, с согласия жены, стать монахом.

И стал Василий жить по воле Божией. Всё произошло так, как предсказал старец. Отрок ушел в город и стал приказчиком. Заработанные деньги посылал больной матери.

Вскоре юноша встретил девушку Олю из своего села, которая тоже хотела посвятить себя Богу и стать монахиней, но получила благословение сначала выйти замуж, вырастить детей, а уже потом совершить задуманное.

Они поженились. Дела у молодых шли хорошо, и вскоре Василий стал богатым человеком. Но о воле Божией он не забывал: щедро делился деньгами с монастырями, храмами и больницами, помогал бедным.

Как-то ехал Василий в карете и увидел крестьянина, сидящего прямо на мостовой. Мужик громко восклицал:

- Не как ты хочешь, а как Бог даст!

Только скажет и опять:

- Не как ты хочешь, а как Бог даст!

Подсказало сердце Василию, что у человека беда, велел кучеру остановить карету. Подозвав несчастного, он расспросил его. Крестьянин поделился своим горем: в деревне у него остался старый отец и семеро детей. Все больны тифом. Соседи, боясь заразиться, обходили их дом стороной. Последнее, что у них было, это лошадь, и отец послал его в гороод продать её и купить корову, на которую была вся надежда.

Привел крестьянин лошадь в город, продал, а кормилицу не купил. Деньги у него отобрали: совсем бедняга ослаб от голода и сопротивляться не мог. Что теперь делать? Как возвращаться с пустыми руками к голодным и больным детям? Вот и сел он на дорогу, то ли молясь, то ли плача:

- Не как ты хочешь, а как Бог даст! Василий посадил мужика рядом с собой и велел ехать на рынок. Там он купил двух лошадей и телегу, которую заполнил разными продуктами. Купил он и корову. Привязав её к телеге, отдал вожжи крестьянину. Тот не поверил своему счастью и стал отказываться, но Василий напомнил ему:

- Не как ты хочешь, а как Бог даст!

Через много лет Василий сам стал старцем. В народе его называли Серафимом Вырицким.

Тысячи людей спас святой Серафим, раскрывая им волю Божию, уча своей жизнью молиться:

- Да будет на всё Твоя воля, Господи. Не так, как я хочу, а как Ты дашь!

Православие детям.

Лестница на небо

Народ стоял живой стеной, а Закхей был маленького роста. Как он ни подпрыгивал, ему не удавалось увидеть проходящего рядом Бога. Тогда Закхей стал искать какую-нибудь ступеньку или лесенку, желая чуть-чуть подняться над землей и хотя бы взглянуть на Того, Кто творит чудеса. Заметив стоящее дерево, он взобрался на него и не только увидел Богочеловека, но и Сам Господь, взглянув, обратился к нему так, будто знал его всегда:

-Закхей, сегодня Я приду к тебе.

Каждый человек может подняться над земной суетой, чтобы встретить Христа. И ступенькой к Богу служит молитва. Особенно молитва совместная.

В Константинополе началось страшное землетрясение. Земля содрогалась, дома рушились. Испуганные люди сбежались на площадь и слились, молясь, в единую душу. Их мольба была так сильна, что один мальчик на глазах у всего народа взлетел на небо.

Земля сотрясалась, а люди молились. И вот мальчик опустился на землю. В ответ на расспросы он рассказал, что слышал, как светлые ангелы пели:

- Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный.

Народ подхватил ангельские слова и добавил к ним:

- Помилуй нас!

И Господь помиловал: землетрясение прекратилось.

Это произошло в давние времена. Но и теперь нас сотрясают бесчисленные беды, перед нами разверзаются невидимые пропасти.

Наша душа рвётся к небесам. Господь дал нам лестницу на небо - Церковь святую. В ней мы молимся вместе с ангелами и приближаемся к Богу.

Однажды батюшка Дмитрий Дудко и его сын подошли к сельскому храму и услышали поющий хор. Обошли вокруг. Все двери заколочены. В храме никого, а служба идёт, ангельские слова звучат.

Воистину, Церковь - дом Божий, дом молитвы, прибежище людей, услышавших зов Христа. Здесь не только мы приходим к Богу, но и Бог приходит к нам.

Православие детям.


О СЛОВЕ

Православие детям.

Исчезло слово

ШёлФедя в школу, задумался. Вдруг на него накинулась здоровенная собака, злая, без намордника. Хозяин едва успел дёрнуть её за поводок, рванул в сторону. Она лишь лязгнула зубами, но не задела мальчика, только сильно перепугала.

Пришёл Федя в класс, хочет поздороваться с друзьями, а у него ни одно слово не выговаривается. Совсем испугался мальчуган, боится, что ребята заметят, смеяться станут.

"Что ж со мной такое? — думает. — Как же я жить буду, если слова сказать не смогу?"

Пришла учительница, открыла журнал, намереваясь спросить, кто как домашнее задание приготовил. Федя сжался, спрятаться хочет, чтоб его не вызвали. А учительница именно его фамилию и назвала.

Встал Федя, покраснел, набрал воздуха, хотел хоть одно слово выговорить, но у него ничего не получилось.

— Что, пробегал? Не выучил?

Федя опять силится сказать, но слово не рождается.

— Ты что — язык проглотил?

Класс смеётся. Федя опустил голову.

— Давай дневник!

И тут он, забыв про портфель, книги, сорвался с места и вылетел из класса.

— Что с ним такое? — спрашивает учительница у ребят.

Это было для всех странно. Федя всегда был спокойным — и вот...

— Серёжа, — обратилась учительница к старосте, — догони, узнай, может у него случилось что.

Побежал Серёжа, да вернулся ни с чем: Федю так и не нашёл нигде, хотя все закоулки проверил.

А Федя решил — зачем ему теперь школа, если он слова сказать не может. Какая учёба? Для чего?

Он проходил мимо магазинов, ларьков и думал, как ему теперь будет трудно даже мороженое купить. А как он домой вернётся? Мама спросит о делах в школе, скажет:

— Покажи дневник. Где портфель?.. Как же она переживёт, когда сын отвечает лишь руками? Что же делать? Федя бродил и бродил...

Иногда мелькала надежда, что немота пройдёт; стоит лишь успокоиться, он заговорит вновь и, если сможет сказать хоть одно слово, хотя бы одно, то будет говорить как прежде. Федя отошёл в сторону и попытался произнести:

— Мама!

Но что-то внутри сковало. Слово не прозвучало. Федя попытался ещё раз, и ещё, но немота не проходила.

Уже давно миновало время его возвращения домой, а он всё не мог решиться вернуться. Хотелось есть. Била дрожь. Куда идти? Что делать?

Делать было нечего. Надо идти домой. Дом есть дом. В радости и горе — твоё гнездо, твой очаг.

Федя вернулся. Всё было так, как он предполагал. Те самые мамины вопросы и упрёки. Только одного не предвидел, что мама, узнав, обнимет его, прижмёт к себе и будет плакать вместе с ним.

Они ходили по врачам, но ничего не помогало...

Шли дни. Федя молчал. В школу он не ходил. Телевизор не смотрел. Читал и думал.

Как-то его навестила бабушка, спросила:

— А ты, Феденька, не занимался ли пустословием и празднословием? Ведь за этот грех нас на мытарствах прежде всего спросят.

Федя, не зная, что такое мытарства, удивлённо взглянул на бабушку. Та пояснила:

— Это таможня около земли. Там бесы как стеной стоят, не хотят душу после смерти к Богу пускать. Они все грехи, все как есть, во время жизни записывают, а когда мы покинем тело и устремимся к Богу, они эти списки и предъявят с криками ликования: "Наша душа! Наша!"

А Ангел-хранитель, который всегда с тобой, и заступник твой святой Фёдор на защиту встанут. Другой список покажут, список твоих добрых дел: где ты помог кому, кого словом сердечным согрел...

Услышав это, Федя вздохнул. Он понимал, что теперь никому хорошего слова сказать не сможет. Бабушка (ох, эти бабушки!) словно прочитала его мысли и утешила:

— Не печалься, родимый. Бог даст — сможешь людям и словом послужить. Только ты покайся за те дурные слова, которые успел наговорить. Напиши записочку, все грехи, совершённые словом, перечисли: обманывал, хвастался, давал пустые обещания, осуждал, не дай Бог, ругался. Ох, мало ли чего мы языком попусту молотим. А выходит не попусту, за каждое словечко ответ понесём. Ведь словом можно и ранить, и приласкать, убить и возродить. Слово — чудо, семя жизни. Сказано: "от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься". Напиши в своей покаянной записочке всё чистосердечно, чем когда согрешил. А в конце обязательно: "Каюсь, прости меня, Господи!" Господь простит тебя и вернёт тебе дар слова, божественный дар.

Феде показались странными бабушкины слова — "дар слова". Когда она ушла, он думал над ними. Потом задремал. Ему предстала удивительная картина.

Однажды во всём мире исчезло слово. Проснулись люди утром, хотят, как обычно, друг другу сказать "с добрым утром" или "здравствуй" — и не могут. Лишь мычат. Всё как прежде — и вздохнут, и губами пошевелят, а слово не возникает. Словно испарилось. Все вдруг онемели.

Что тут было! Остановились заводы, не взлетают самолёты, встали поезда. Закрытыми стоят магазины, школы, детские садики.

На замках редакции газет. Замолкло радио. Погас экран телевизора. Неразбериха в армии: что за служба без команд? Паника в полиции. Оказались безработными депутаты. Перестали умнеть дети, рычат как Маугли. Разваливаются государства, гибнут народы... Разве они могут выжить без покаяния?

Федя пришёл в себя, взял бумагу, ручку и стал, как учила бабушка, перечислять свои многочисленные грехи, совершённые словом, делом, помышлением. Он написал ещё и записку маме о том, что хочет идти в церковь на исповедь.

Мама пошла с ним, рассказала священнику о беде. Во время исповеди тот внимательно прочитал записку, разорвал её, и над головой Феди прозвучало:

Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия, да простит тебе, чадо Феодор, вся согрешения твоя вольныя и невольныя.

Хор пел:

Тело Христово приимите, Источника Безсмертнаго вкусите...

Федя с трепетом подошёл ко Святой Чаше. Причащающий священник, ничего не зная о случившемся, спросил:

- Имя?

Федя замялся. Мама пыталась подойти, но из-за множества народа не смогла.

— Имя твоё святое, — настойчиво повторил священник.

Федя с волнением набрал воздух.

— Имя!

И вдруг мальчик робко произнёс:

— Феодор! Мама вскрикнула. Федя, дрожа, принял

Святые Дары, поцеловал край Чаши и, еще не понимая своего счастья, отошёл. Мама бросилась к нему и обнимая прошептала:

— Феденька мой, Феденька... Ну скажи, мой родной, скажи: "Слава Богу!" Скажи!

Федя перекрестился и неторопливо произнес:

Слава Богу за всё!

Православие детям.

Слова на века

Плавик никак не мог запомнить стихи, заданные на завтрашний день. Учил, учил, а они всё из головы выскакивали. "И зачем их только нам задали? — морщил он лоб. — Хоть бы Пушкина или Лермонтова, а то стих какого-то Бунина зубрить надо". Название сразу запомнилось: "Слово", а дальше — никак.

Молчат гробницы, мумии и кости,

Лишь слову жизнь дана:

Из древней тьмы, на мировом погосте,

Звучат лишь Письмена.

И нет у нас иного достоянья!

Умейте же беречь

Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,

Наш дар бессмертный — речь.

Повторял, повторял Слава, потом вздохнул и бросил. Всё, двойка обеспечена! Литераторша обязательно спросит. Она всегда чует, когда не приготовишь. Насквозь видит. Ведьма! Если бы она заболела и урок отменили — вот здорово было бы!

Вообще-то Славик не хотел другим зла. Он любил мысленно странствовать: то к папуасам слетает, то на дикий Север к моржам его занесёт, то на пирамиду вскарабкается. Как-то по телевизору говорили, что в пирамиде особыми приборами расслышали разговор жрецов. Их уже нет, а голоса звучат. Они что-то там обсуждали при захоронении фараона. Прошли века, исчезли жрецы, государство, а слова остались, витают, живут. Вот здорово! Славик задумался об этой тайне.

Вдруг он оказался у каких-то невиданных ворот. Ему захотелось пройти в них, однако они были закрыты. Слава толкнул дверь, но она не открылась, и тут зазвучал голос:

— Святослав! Ты находишься у входа в необыкновенную страну: в ней сбывается каждое произнесённое слово. Но сюда, ты же сам понимаешь, не всех можно пускать. Прежде чем открыть эти врата, мы испытываем всё, что человек успел не только сказать, но и то, что было в его мыслях. Знаешь ли, что сказанное слово живёт всегда?

— Нет... Не знаю, — растерянно признался мальчик.

— Знаешь ли ты, что может совершить слово?

— Нет... Не знаю, — ещё больше смутился Слава.

— А какими бывают слова, ты знаешь?

— Какими-какими... Разными...

Вдруг зазвучала красивая музыка, и на фоне неба загорелись разноцветные буквы. Славик стал читать: "Слово — семя, сеющее добро. Словом можно умудрить, исцелить, освятить. Словом можно отравить душу, ранить, развратить, посеять зло. Каков язык — такова и душа". И опять зазвучал голос:

— В страну тьмы и жути попадают говорящие плохие слова. Не говорил ли ты их?

— Нет, не говорил! — заверил Слава.

— Как не говорил? А это кто сказал?

И вдруг на небе возникли чёрные буквы: "Ведьма! Если бы она заболела и урок отменили — вот здорово было бы!"

Слава поник головой.

— Не падай духом! У тебя ещё есть возможность смыть свои злые слова покаянием. Без покаяния мы не сможем впустить тебя в эту страну.

— А что там? — не удержался Славик.

— Нет таких слов, чтобы описать её. Хочешь ли ты туда попасть?

Утром Слава пришёл в школу, а урок действительно отменили. Учительница литературы заболела.

Православие детям.

Бриллиантовые слёзы

Сказываю вам,

что так на небесах более радости

будет об одном грешнике кающемся...

Евангелие от Луки, 15:7

Появился на свет маленький человечек. Сначала новый мир испугал его, и он заплакал. Это были слезы страха. Потом он узнал родной голос мамы и успокоился. Шли дни, и он уже улыбкой отвечал на ее улыбку.

Как-то ранним утром он стал разглядывать росинки на цветах, на травинках. Они светились, отражая солнечные лучи. Каждая росинка сама как бы превращалась в маленькое солнце. Это созерцание было так поразительно, что у него самого из восторженных глаз выкатились крохотные росинки-слезинки. Только роса в саду скоро испарилась, не оставив и следа, а его слёзки превратились в маленькие бриллиантики. Они изумительно переливались всеми цветами радуги, будто солнце изнутри озаряло их.

В другой раз он увидел в окно, как из гнезда выпал беспомощный птенец. Птенчик жалобно пищал, пытался взлететь, крылышки у него ещё не выросли.

Мальчуган, еле-еле сам умея ходить, вышел из дома, чтобы помочь упавшему, но когда спустился с крыльца, то увидел облизывающегося чёрного кота, а рядом трепещущие пушинки.

И опять несколько слезинок-бриллиантиков скатились из его глаз. Родители бережно хранили эти сокровища. Иногда они устраивали для себя праздник: доставали бриллианты и любовались ими. Они никому их не показывали, никому не говорили, что их сынок порой плачет обыкновенными слезами — слезами обиды, каприза, а порой — драгоценными. Это была их тайна.

Они боялись, что злые люди похитят их сына и потому ни с кем не давали ему играть, боясь, что тайна будет открыта.

И мама, и папа окружили своё дитя заботой, буквально носили его на руках.

Мальчик вскоре привык к такому царственному почитанию. Ему стало казаться, что весь мир создан для него и все — его подданные. Он привык повелевать, становясь всё надменнее и холоднее. Родители видели, как меняется сын, но уже ничего не могли поделать. Им казалось, что он навсегда разучился плакать даже обыкновенными слезами. Это глубоко огорчало их. Ведь когда-то это был такой чуткий малыш.

Шли годы. Силы родителей иссякали, они старились. Их надежды, что сын будет им помощником и защитой в старости и болезнях, давно растаяли, как утренняя роса. Сын был чёрств и равнодушен ко всем, кроме себя. Он на всех поглядывал свысока, как на рабов, никого не любя, никому не сочувствуя. Сердце его окаменело.

Ни одной слезинки не проронил он, стоя у гроба своего отца. Только задумался о чём-то.

Когда умирающая мать попросила сына дать ей воды, тот поморщился, но принёс. Подавая, он невольно обратил внимание, как её трясущиеся руки никак не могли удержать стакан. Вода из него расплёскивалась, а сам стакан звонко ударялся об её зубы. Он впервые внимательно посмотрел на бугры, которые появились на когда-то нежных руках. Сколько же они переделали работы, заботясь о нём?

И вот теперь эти руки не могут сами даже удержать стакан.

Сын взял его и бережно поднёс к ней.

Она удивлённо и благодарно взглянула на него. Глаза её увлажнились.

Ему пришла мысль, что скоро он останется один на всем свете, и никто в мире больше не будет любить его так, как любила мать.

Он пожалел, что никогда в жизни ничем ни разу не порадовал её, не согрел добрым словом или заботой.

Она жила для него, а для кого жил он? Она была для него матерью, а был ли он для неё сыном?

Вдруг глаза его затуманились, и что-то упало в стакан. Это был маленький бриллиант.

Православие детям.

Коварные слова

Неотразимо прекрасным описал Оскар Уайльд юного Дориана Грея. Но на жизненном пути Грею встретился лорд Генри, внушивший молодому человеку, что единственные ценности в мире — это наслаждение и красота. Лорд Генри дал ему книгу, где были слова, подобные сладостному яду. Они призывали жить, давая волю каждому чувству, каждому желанию, потому что молодость и красота быстротечны. А юноша Дориан Грей был действительно прекрасен: ясные голубые глаза, золотистые кудри, утончённые черты лица. Таким неотразимо покоряющим и запечатлел его на портрете художник.

Глядя на своё изображение, Дориан Грей был поражён. Веря, что главное — красота и наслаждение, он высказал безумную мысль: пусть печать пороков и страстей ложится не на его лицо, а на портрет; пусть стареет образ на холсте, сам же Грей пусть всегда остаётся таким же юным и прекрасным. За исполнение своего желания Дориан пообещал душу.

Возникла таинственная связь юноши с портретом. После жестоких поступков Грея черты жестокости возникали на полотне. После убийства — следы крови. По мере того, как страсть к наслаждениям опустошала и оскверняла душу, каким-то чудом это отражалось и в его волшебном зеркале — портрете. Лицо же оставалось по-прежнему юным и прекрасным.

Но с портрета, который он панически прятал от всех, смотрела на него его гибнущая душа — олицетворение пороков и разложения.

Шли годы. Знакомые, друзья старели. Дориан был, как и раньше, молод и красив.

Портрет же становился все отвратительнее. Грей падал всё ниже и ниже, опускаясь до грязных притонов и преступлений, губя души молодых людей, заражая их жаждой наслаждений. Поддаваясь его коварному очарованию, его взглядам, и они скатывались на дно. Близкий друг призывал его к покаянию. Грей ответил: "Мне поздно молиться. Теперь это для меня пустые слова. Однажды меня отравили книгой".

Он утратил способность любить и желать. Прошлое тяготило его. Оно воплощалось в портрете с жутким, отвратительным лицом,

И как-то, не выдержав зрелища своей души, своей жизни, Дориан Грей ударил ножом портрет. Раздался страшный крик. Вбежавшие слуги увидели портрет прекрасного юноши с золотыми волосами, а на полу — мёртвого отвратительного старика с ножом в груди.

Православие детям.

Они забыли...

Род, родина, родные, родимый... Увы, кого-то эти слова — пустой звук.
Жил Серёжа с родителями, да разве являлись они отцом и матерью? Они думали только о выпивке. Напиваясь, отец зверел и избивал своего малыша. Мальчик убегал из дому и ночевал летом в парке, а зимой — в подъездах.

Пропив всё, родители продали квартиру, забыв, что они отец и мать. И уехали куда-то, не вспомнив про сына.

Серёжа оказался один, без дома, а было ему всего пять лет. Пищу он искал в мусорках, иногда голодал сутками.

Как-то он подружился с таким же бездомным мальчиком. Вдвоём было лучше. Однажды они устроились на ночлег в старой машине на свалке и заснули. Что им снилось? Может быть, дом, тарелка с кашей, от которой шёл вкусный пар, или мама, ещё трезвая мама, поющая колыбельную песню?

Проснулся Сережа от едкого дыма — машина горела. Дверь заклинило, огонь уже обжигал лицо, руки. Сергей изо всех сил толкнул дверцу, выскочил, попытался вытащить друга, но машина взорвалась. Ударной волной его отбросило в сторону. Он потерял сознание; придя в себя и увидев своё обгоревшее лицо, решил только по ночам выходить на поиски пищи. Малыш страдал от сильных ожогов. Ему казалось, что он забыт и брошен всеми.

Однажды — о неисповедимые пути Господни! — его на свалке нашли журналисты. Взволнованные судьбой бездомных детей, они рассказали о мальчике по телевидению.

Уже на следующий день в студию позвонил мужчина, назвавший себя Николаем. Он сказал, что хочет найти Сережу и усыновить его. Вскоре Николай увёз мальчика к себе в деревню. Добрые люди собрали деньги на операцию. Теперь ожогов уже не видно. Заживают и душевные ожоги. Сережа учится в школе. Он самый счастливый человек на свете — у него есть дом, есть отец.

Православие детям.

Дух и слово

"Но почему, почему?"— дни и ночи искал разгадку австрийский врач Игнас Шеммельвайс.

Дети появляются для радости, творчества, любви. О них мечтают родители. С тревогой ждут — когда же прозвучит первый возглас пришедшего в мир нового человека. И наконец — свершилось! Мать забывает о перенесённых муках, счастливая, рассматривает, на кого же он похож. Счастлив и отец, но...

Проходят дни, и ребёнок погибает. Почему? Почему? Должна же быть причина — ломал голову Шеммельвайс. Являясь помощником директора родильного дома, он чувствовал себя виноватым в высокой смертности новорождённых.

Шёл 1844 год. Медицина ещё не знала ответов на многие вопросы. Их приходилось искать.

Как-то раз Шеммельвайс обратил внимание на поведение врачей во время работы. Только отойдя от постели умирающей, не помыв руки, они шли принимать рождающегося младенца.

"Стоп! Может, всё дело в этом?!" — мелькнула догадка. Чистота рук! Не в ней ли причина?

Он приказал медперсоналу носить белые халаты, соблюдать чистоту в палатах и... тщательно мыть руки, ополаскивая химическим раствором.

Некоторые врачи смеялись, отказывались подчиняться, но Шеммельвайс добился своего.

Смертность сократилась.

Ныне врач, оперируя, даже надевает повязку на лицо. Оказалось, что опасные вирусы могут летать. Их повадки видны под микроскопом.

Однако есть невидимые, духовные существа. Мало кто способен их созерцать. Они бывают разными. Есть духи света, целомудрия, любви, мира. Есть духи смертоносного равнодушия, ненависти, разрушения, цинизма. И прилетают они к нам порой с каким-нибудь словом. Слово само по себе может быть хорошим, но когда отравлено духом тьмы, то и несёт зло.

...Однажды прозорливый старец зашёл в храм. За чистоту его мыслей и чувств Бог дал ему дар видеть различных ангелов — и светлых, и тёмных.

Как же был изумлён Божий человек, заметив в облачении священника беса, произносящего проповедь. Это вызвало пристальное внимание подвижника веры. Он не упустил ни единого прозвучавшего слова.

Когда же нравоучительная речь была завершена, старец подошёл к мнимому проповеднику и сказал прямо:

— Ты — бес. Я узнал тебя. Внимательно выслушав всё сказанное тобой, должен признаться, что не заметил, чтобы ты хоть в чём-нибудь отступил от Священного Писания. -- — Я старался, — ухмыльнулся бесв — Но зачем ты это делал? Для чего говорил народу святые слова? - Бес был откровенен:

— я говорил эти слова так равнодушно, что ни один из прихожан не положит их в сердце, не станет жить по ним. А услышав вновь, отмахнётся от них, как от назойливой

Каждое слово имеет не только смысл, но и дух.

Не зря же преподобный Серафим говорил: — Наблюдайте, в каком вы духе.

Православие детям.

Оторвали мишке лапу

Появился в группе плюшевый Мишка. Как он здесь оказался? Мишка и сам удивлённо смотрел на ребятишек и чуть-чуть им улыбался. Малыши гурьбой кинулись к нему, Каждый тянул к себе, кто за ухо ухватился, кто за шею...

— Я хочу!

— Мой Мишка!

— Отдай! — раздавались детские голоса. Даже кто-то кого-то толкнул, кто-то заплакал. И вдруг — треск... Все замерли, а потом, увидев, что у медвежонка отлетела лапа, стали возвращаться к своим игрушкам.

Брошенный Мишка смотрел на ребят и продолжал им чуть-чуть улыбаться.

К нему подошла девочка Лена. Хотя Леночка была маленькая, но сердце у неё было большое. Когда все малыши набросились на новую игрушку, она пыталась их остановить. Ей казалось, что Мишке больно. Она чувствовала его боль, как будто это её раздирали на части. Но её голосок тонул в общем гаме.

Когда все бросили Мишку, и он, искалеченный, валялся на полу, она прижала его к себе:

— Не плачь, Мишенька, не думай, что тыникому не нужен! Я буду с тобой дружить.

Потом, когда Леночка выросла, и у неё появилась маленькая дочка, она рассказывала ей о своём детстве и читала замечательные стихи:

Уронили Мишку на пол,

Оторвали Мишке лапу.

Всё равно его не брошу,

Потому что он хороший.

И маленькая дочурка, учась утешать, лепетала:

Всё равно его не брошу,

Потому что он хороший.

Православие детям.

Мачеха - мама

Олина мама долго болела и лежала в больнице. Один раз папа привёл Олю к ней. Оля еле узнала маму: такая та была худая и бледная. Мама долго смотрела на неё, гладила по голове и на прощанье сказала, что Оленька должна расти умницей и во всём слушаться папу. Больше Оля маму не видела, говорили, что она умерла. Они стали жить вдвоём с папой. Сначала всё было хорошо, папа водил Олю в детский сад, вечером забирал её и был с ней почти всё время: читал сказки, рассказывал забавные истории и называл маленькой хозяйкой большого дома.

Но вдруг всё изменилось. В дом стала приходить незнакомая женщина — тётя Клава, или Клавочка, как называл её папа. Она шумно разговаривала и громко смеялась, одевалась всегда во что-то яркое. У неё были крашеные губы и ногти, и Оля каждый раз, когда та гладила её по голове, бежала к зеркалу посмотреть, не испачкала ли тётя её белокурые волосы. Одним словом, тётя Клава Оле не понравилась: она разговаривала с Олей, улыбаясь, но глаза её при этом не смеялись.

Жизнь Оли стала другой. Вечером папа отправлял её в детскую, а потом рано укладывал спать, хозяйкой он стал называть тётю Клаву.

Наступил день, когда папа позвал Олю и торжественно заявил:

— Тётя Клава будет теперь твоей новой мамой.

— Нет, не будет, — ответила Оля. Она побежала в свою комнату, сняла мамин портрет и, показывая его, почти плача, сказала:

— Вот моя мама! И другая мама мне не нужна!

Папа рассердился, но тётя Клава рассмеялась:

— Хорошо, упрямая девочка, пусть я буду! для тебя тётей Клавой.

Уходя, Оля услышала слова:

— Ну, Сергей, мы еще намучаемся с этим ребёнком!

На что папа ответил:

— Не сердись, Клавочка, Оленька недавно потеряла свою мать. Подожди, пройдёт время, и она тебя полюбит.

Оля остановилась и твёрдо произнесла:

— Никогда не полюблю! — и вышла из комнаты.

Папа догнал её, схватил за руку, затащил в комнату и сердито крикнул:

— Я дам тебе ремня, глупая девчонка!

— Ты хочешь бить меня за то, что я люблю маму, а не твою тётю Клаву? — взволнованно спросила девочка.

Папа растерялся. Он стал объяснять, что делает это ради неё, что девочке нельзя быть одной без мамы.

— Но нам же было так хорошо вдвоём? — обнимая отца, плакала Оля.

Папа ответил, что и так уже запустил работу, и что теперь ему надо бывать в институте и по вечерам. Он также напомнил Оле слова мамы, которая просила слушаться папу.

Девочка вспомнила, как они с папой ходили на речку и запускали кораблики, сделанные из бумаги, как те уплывали куда-то далеко-далеко... Она представила, что папа теперь так запустил работу, что по вине Оли она уплывает. Она вытерла слёзы и, вздохнув, согласилась:

— Хорошо, папа, я не буду огорчать тебя и тётю Клаву.

Жизнь потекла ровно. Оля слушалась тётю Клаву, беспрекословно выполняя все её поручения, но продолжала не любить её. Та отвечала девочке равнодушием, хотя внешне заботилась о ней: покупала нарядные платья, игрушки и книжки. Но Оля не любила игрушки и наряды, и только книжки радовали её.

Так прошли годы. Не сбылись предсказания тёти Клавы, что они "намучаются с этим ребёнком". Оля росла спокойной и нетребовательной. Она прекрасно училась, была любима учителями и ребятами в классе. Дома много помогала тёте Клаве по хозяйству. Той уже нравилась спокойная и не по годам рассудительная девочка, она была бы рада приласкать и поцеловать её, но девочка как будто воздвигла между ними стену. Незаметно повзрослевшая Оля стала называть тётю Клаву Клавдией Михайловной, что ещё больше удалило их друг от друга.

Правда, Оля уже давно перестала "не любить" тётю Клаву. Ей нравилось, что Клавдия Михайловна всегда весёлая и жизнерадостная. Она видела, как любит её отец и как тётя Клава заботится о нём, и чувство благодарности поднималось в её сердце, но разговора по душам у них не получалось.

Клавдия Михайловна очень хотела иметь ребёнка, лечилась. И, наконец, у неё родился сын. Его назвали так же, как и отца, Серёжей. Оля сразу полюбила маленького беззащитного братишку.

Она взяла на себя почти все заботы о нём, тем более, что после рождения ребёнка Клавдия Михайловна часто болела. Оля замечала, что мачеха сильно изменилась, стала тише и задумчивее, перестала красить губы и ногти, боясь запачкать помадой сына. Глядя, как любовно и ловко Оля управляется с малышом, у мачехи сжималось сердце.

"Господи, — думала она, — как же жестока я была с этой маленькой девочкой, так рано потерявшей мать, как не могла найти ключ к её сердцу? Теперь у меня могла бы быть такая чудесная дочь..."

Когда Серёже исполнилось два года, он сильно заболел. Начались беспокойные ночи, и Клавдия Михайловна с Олей сменяли друг друга у постели Серёжи.

Однажды вечером Оля вошла в комнату Клавдии Михайловны и увидела, что та уснула, полулёжа в кресле. Серёжа тоже спал. Она потрогала его головку — лоб был прохладным. "Кризис миновал" — подумала девочка.

Оля тихо положила руку на плечо Клавдии Михайловны:

— Серёжа уснул, — шёпотом сказала она, — ему лучше, теперь он поправится.

Клавдия Михайловна вскочила, кинулась к сыну, а затем, прижав к себе Олю, разразилась слезами:

— Дочка моя, доченька! — рыдала она, целуя девочку. — Прости, прости меня!..

Оля обняла её:

— Ну, перестань плакать, мама. Теперь у нас всё будет хорошо!

Православие детям.

Дочь

Лизе было два года, когда умерла её мать. Вся деревня жалела малышку, но куда её девать? В каждой семье — свои дети. Уже совсем хотели было отвезти сиротку в детский дом, но тут Мария Петрова — мать пятерых детей — заявила, что они с мужем решили её удочерить.

— Что ты, Мария, — отговаривали её односельчане, — тебе и со своими справляться нелегко, частенько голодают, а тут ещё чужой ребёнок.

— Ничего, — ответила Мария, — где пятеро за столом, там и шестому место найдётся.

И она увела девочку к себе. Шли годы. Лиза росла послушной и ласковой девочкой. Она не доставляла особых хлопот новой матери, даже никогда не болела, видно, Ангел-Хранитель защищал её. Нашлись, правда, "услужливые" люди, объяснившие девочке, что она не родная в этой семье, а только приёмыш. Узнав это, Лиза не огорчилась. Напротив, она ещё больше привязалась к своим родителям и часто, обнимая мать, шептала:

— Ты всё равно моя самая настоящая мамочка!

Выросли родные дети и разъехались по разным городам. Осталась с родителями только четырнадцатилетняя Лиза. Из ребёнка она превратилась в красивую девочку с ясными глазами, всегда спокойную и приветливую.

Лиза взяла часть работы по дому на себя и делала это так легко и незаметно, что даже злые языки, которые продолжали её называть приёмышем, вынуждены были умолкнуть, втайне завидуя Марии.

Однажды Мария пошла на речку полоскать бельё. Дело было ранней весной, лёд у берега был ещё крепкий. Подойдя к ближайшей полынье, она поставила таз с бельём и хотела уже приняться за работу. И тут послышался страшный треск, лёд на середине реки вздыбился, треснул, показалась вода.

— Лёд пошёл, лёд пошёл! — закричали ребятишки и кинулись на берег. Посмотреть на ледоход вышли и взрослые. Забыв про бельё, как зачарованная, смотрела Мария на грозную картину. И тут льдина, на которой она стояла, оторвалась и медленно двинулась к середине реки. Мария могла бы ещё перепрыгнуть на землю, но растерялась, а полоска воды между ней и берегом -становилась всё шире и шире. Увидав это, женщина в ужасе закричала. Началась паника: кто кричал о лодке, кто о канате, а льдина всё удалялась. Вдруг все увидели бегущую к берегу Лизу. Не останавливаясь, она просто взлетела на близлежащую льдину и, перепрыгивая с одной на другую, стала приближаться к матери. Мать, увидев дочь, в отчаянии крикнула:

— Лиза, вернись! Мы обе погибнем!

Но девочка не слушала и уже через несколько секунд очутилась рядом с матерью, взяла её за руку и твёрдо сказала:

— Успокойся, мама, Бог спасёт нас!

Лиза зорко следила за льдиной, на которой они стояли, и как только та налетела на большую, резко скомандовала:

- Прыгай!

Обе благополучно перепрыгнули. Так, перебираясь по льдинам, они приближались к берегу. Лиза почти тащила обезумевшую от страха мать, и та целиком ей подчинялась. Добравшись до земли, мать с рыданьем упала без сил. Подбежавшие женщины отвели их домой.

Народ долго не расходился. Все восхищались поступком девочки, удивлялись её смелости и любви к неродной матери.

После этого события уже никто в деревне не называл Лизу приёмышем, а только младшей дочерью Петровых.

Православие детям.

Жестокие опыты

Повелел падишах Акбар опыт устроить. Мудрецы его уверяли, что если ребёнка даже не обучать слова произносить, то он всё равно сам заговорит на родном языке.

Собрали новорождённых детей разных национальностей, поместили их в разные комнаты, куда никакой звук не проникал. Обслуживали их немые слуги, так что они ни одного слова ни от кого не слышали.

Прошли годы. И вот мудрецы вместе с Акбаром пришли проверить результаты своего эксперимента. Что же они услышали? Многоязычную речь? Богатство разнообразных звучаний? Увы, нет. Дети рычали, мяукали, издавали нечленораздельные звуки.

Поняли мудрецы: человеку, пришедшему в мир, кто-то должен был открыть это чудо, передаваемое из уст в уста — дар слова, хранящего в себе мудрость, опыт, душу народа. За каждым словом — своя история его рождения, свои открытия.

Появившийся в мире ребёнок тянется к разгадке этой тайны. Слово истины нужно ему как воздух.

У писателя Александра Грина есть рассказ "Пропавшее солнце" ещё об одном жестоком эксперименте, устроенном над малышом.

Сказочно богатый человек Хоггей от скуки решил позабавить себя. Он купил мальчика по имени Роберт и приказал слугам лишить мальчугана солнца. Малютку держали в комнатах без окон, где горели лампочки. Слово "солнце" при нём никто не смел произносить. Книги с ласковым словом "солнышко" выбрасывались.

Роберт рос бледным, болезненным. Когда ему исполнилось 14 лет, Хоггей позвал своих друзей. Они заключили пари, спор. Им было интересно посмотреть, что будет с отроком Робертом, когда тот впервые увидит солнце.

И вот перед самым закатом Роберта с завязанными глазами вывели в сад. Ему заявили: сейчас ты увидишь солнце, которое есть жизнь и свет мира. Сегодня последний день, когда оно светит. Было бы несправедливо лишить тебя этого зрелища.

С Роберта сорвали повязку. Когда впервые многоцветный мир — голубое небо, золотое солнце, бесконечная гамма красок — ворвались в него, он упал. Очнувшись, отрок не сошел с ума, как предполагали поспорившие, а постепенно стал догадываться, что истинная жизнь была отнята у него, что он был обманут. А солнце на его глазах, меняя цвета, склонялось за горизонт. Всё окружающее погружалось во мрак. Роберту внушали, что тьма будет вечной. Могло ли его сердце принять эту ложь? Правда, весь его предшествующий опыт приучал его видеть всё вокруг лишь при свете лампочки. Но теперь, увидев на несколько мгновений вспыхнувший удивительным сиянием сад, он уже не мог допустить мысль, что эта красота, это торжество света было только мгновениями. Какой-то голос внутри подсказывал ему не терять надежды и ждать. И он ждал всю ночь. Какова же была его радость, когда утром он увидел побелевший небосклон. Потом тьма стала рассеиваться и отступать, а на востоке разливалось буйство красок.

Всем своим существом он чувствовал, что дело не только в этом видимом солнце. Для Роберта оно явилось не просто зрелищем, а открытием нового смысла бытия, встречей с каким-то иным Источником света, Источником жизни. Он не знал, как это назвать. Добрые слова, с детства слагаемые в сердце, пробудили его мысль, душу, жажду познания. От них росла в нём непобедимая вера в Свет Истины.

Над целой страной в течении десятилетий был поставлен эксперимент — людей задумали лишить слова "Бог". Но как бы не истребляли это Слово, оно жило в душе народа, оно оказалось неистребимым, ибо сказано:

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И Свет во тьме светит, и тьма не объяла Его.

Евангелие от Иоанна, 1:1-5

Православие детям.

Назови отцом

"Я никому не мог сказать Священных слов: отец и мать" —

часто шептал Павлик лермонтовские строки. Его воспитала бабушка, и хотя она любила его, но папы и мамы ему всегда не хватало. Бабушка чувствовала это и внушала Павлуше, что у него есть Небесный Отец и Небесная Мать.

— Ты только обратись к Нему или к Ней, и Они всюду, где бы ты ни был, придут тебе на помощь. Лишь призови: Отче наш...

Однако и с бабушкой довелось жить недолго. Павел остался один. Один во всём мире. А мир этот внушал, что нет никаких небесных помощников, нет и чудес. В них верят только неграмотные старушки. Павел же учился в Московском университете, где были умудрённые знанием профессора.

— Какие чудеса?! Мир создан случайным стечением обстоятельств.

Павел повторял за ними многоэтажные формулы вычислений, якобы подтверждающие профессорскую правоту. Получал пятёрки и по научному атеизму, уже сам считая себя потомком обезьяны... Однако Бог попустил жестокую войну. Случайно? Или для прозрения?

...Павел оказался в ледяной воде. Он плыл, выбиваясь из сил. Холодные волны накрывали его с головой. Одежда намокла. Руки, ноги коченели, становились неуправляемыми.

Куда плыть? Где север? Где юг? Туман. Непроницаемая стена. Сердце стучит на пределе...

Он взрывал вражеские корабли, теперь пришёл черёд его торпедному катеру. Никого не осталось. Погибнет и он. Надо смотреть правде в глаза. Остаются последние мгновения жизни. Даже если какой-либо корабль будет проплывать мимо, его не увидят: непроглядный туман. До берега далеко. Да и где он? Холод пронизывает насквозь. Дышать всё труднее и труднее. Надеяться не на что: разве только на чудо, над которым смеялись образованные учителя. Но сейчас ему вспомнились бабушкины слова:

— Ты только скажи: Отче наш! Назови Бога отцом. А отец оставит ли в беде своего сына?

И Павел, с трудом вспоминая слова молитвы, прошептал:

Отче наш, Сущий на небесах,

Да святится имя Твое...

Ещё не успел он дочитать святых слов, как густой туман вдруг рассеялся, рядом почему-то оказался советский корабль. И хотя это почти невероятно, Павла заметили и подняли на борт.

В атеистических книгах это всё объясняют случайностью: случайно, мол, возникли Земля, жизнь, человек. Но не лучше ли, чтобы не было войн, нам взывать, обращаясь к Небесному Отцу:

Да приидет Царствие Твое,

да будет воля Твоя

и на земле, как на Небе.

Православие детям.

Спасительные слова

Погибал молодой прапорщик. Все любили его за весёлый нрав, открытость души. Ни одна офицерская пирушка не обходилась без Кости: праздник ли, день рождения у кого, да просто мальчишник — всегда его звали. А дружков-приятелей много — вот и пристрастился бедняга к вину, да так, что не мог без этой отравы. Как запьёт, так недели на две. Какая уж тут служба?

Пришлось начальству, хотя и оно любило весельчака, разжаловать его из прапорщиков в солдаты. Но и это не остановило падения: страсть к пьянству была сильнее разума, сильнее страха оказаться без куска хлеба. Уже и угроза попасть в штрафные роты висела над ним, а он ничего с собой сделать не мог. Когда трезв был, всё понимал, но всё чаще и чаще кто-то невидимый стал нашёптывать:

— Выпей! И вся грусть-тоска пройдёт. Всего одну рюмочку... Что с тобой случится от одного глотка?

Однажды, когда он сидел со своими думами, зашёл к ним в казарму монах, собирающий деньги на храм. Прапорщик сидел неподвижно, уставившись в одну точку.

— Что ты такой печальный, сынок? — спросил монах.

Костя рассказал ему о своём горе.

— Не горюй, — утешил инок, — такая беда и с моим братом была. Как и ты погибал, да приказал ему духовный отец: "Ты, как захочешь выпить, перекрестись, возьми Евангелие и читай. Опять захочешь, ещё главу прочти". Послушался его брат, стал святыми словами с бесовскими наваждениями сражаться. И что же? Вот уже пятнадцать лет капли этой пагубы в рот не берёт. Поступи и ты так. Я тебе Евангелие принесу.

Засомневался Константин:

— Сколько лекарственных средств от запоя испытал — не помогли, а тут — слова... Разве они излечат?

На следующий день дал ему монах, как обещал, Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа.

Полистал книгу Костя, вернуть собрался:

— Тут ничего не поймёшь, к тому же я церковного языка не знаю. Нет, не возьму её.

— Неважно, что сам не понимаешь Слова Божия, но бесы видят, что ты святую книгу читаешь. Это же они подталкивают тебя к выпивке, а при взгляде на Евангелие трепещут и уже никак не могут к своим козням приступить.

Взял Константин Новый Завет, положил в сундук, где его вещи хранились, и тут же забыл про него.

Прошло несколько дней, и опять смертельно захотелось вина. Не совладать со страстью. Значит, вновь запой начнётся. Всё сознавал Костя, а желание сильнее воли. Открыл сундук, чтобы деньги достать и бежать за водкой, а тут перед глазами Евангелие. Вспомнил он слова монаха. "Дай, — думает, — попробую". Прочитал первую главу Евангелия от Матфея и, действительно, ничего не понял. Однако вспомнился совет инока — всё равно читать дальше старательно. Вторая глава уже была доступнее. Только начал третью, как прозвучал звонок. Значит, казарму закрыли, в корчму не попасть. Так и остался трезвым на ночь.

Лишь проснулся утром, опять желание возникло за вином сбегать, но вспомнил про Евангелие и решил попробовать почитать — что будет? Прочитал главу и раздумал идти в корчму. Вновь захотелось — опять читал. Так страсть постепенно угасать стала. Когда же прочёл всех четырёх Евангелистов, то она не только исчезла, но и появилось чувство омерзения к пьянству. Все товарищи, начальство были поражены такой переменой, ведь они считали его уже погибшим.

Миновало три года, а Костя больше не пил. Вновь его возвели в офицерское звание, потом и в другие чины, даже командиром назначили.

Женился Константин на доброй девушке. Жили с ней дружно, состояние скопили, бедным помогали, сына — славного офицера — вырастили.

А Евангелие с тех пор каждый день читать стал, по целому Евангелисту за вечер. Если сам уставал, жена или сын над ним прочитывали. Заказал в благодарность Богу сделать переплёт для святой книги из серебра и всегда носил его на груди своей, как спасительный дар Божий.

Православие детям.

В Рождественскую ночь

— Дети, спать!

— А помолиться?

— Конечно, конечно, — сказала мама, становясь на колени перед иконами Спасителя и святителя Иннокентия Иркутского. Трепещущий свет лампадки падал на красивое лицо матери и на три белокурые головки малышей. Чистыми, звонкими голосами повторяли вслед за семилетней Настенькой знакомые слова молитвы шестилетняя Рая и маленький краснощёкий Игорёк.

Потом мама прочитала молитву святителю Иннокентию, чью память глубоко почитала. Любили его и дети. Перед сном малыши часто просили рассказать о нём. Мама рисовала в их воображении картины сурового севера, обычаи полудиких обитателей, веривших в жалких идолов.

Дети как будто наяву видели, как толпы людей стекались к святому монаху услышать его вдохновенные слова об истинной вере или получить святое крещение. Ребятам было интересно представлять, как неграмотные северяне, подобно детям, произносили первые прочитанные ими слова, как они радовались, узнавая каждую новую букву. Святой Иннокентий нёс свет в самые отдалённые места, и народ от дедов к внукам с любовью передавал память о нём.

Обычно после вечерней молитвы дети быстро и мирно засыпали. Но в этот предпраздничный вечер то из одного, то из другого угла раздавались вопросы:

— А папа скоро вернётся?

— А он привезёт игрушки на ёлку?

— А большую лошадку?

Мама едва успокоила их и, перекрестив каждого, села за шитьё. В наступившей тишине стал слышен нарастающий вой ветра. Он словно приносил тревожную весть Елизавете об её дорогом Грише. Она беспокоилась о нём всегда, когда он находился в пути. Григорий был машинистом поезда, а в дальней дороге мало ли что может произойти. Лиза всегда, благословляя мужа в дорогу, просила Господа об Ангеле-Хранителе для него, кормильца их детей. Девять лет безоблачного счастья казались мигом. Только вот эти поездки, томительные ожидания, а сегодня ещё и злой ветер, стучащий в окно, завывающий и устрашающий.

Елизавета молилась, молилась и незаметно погрузилась в какой-то туман. Ей привиделась снежная равнина, железнодорожные пути, тусклые мигающие фонари, сугробы. Но вот она увидела несколько человеческих фигур. Около железнодорожного моста, озираясь, они склонились и стали что-то делать...

Как молния мелькнула мысль:

— Да они же разбирают путь!

Она чётко видела, как злые люди отбросили рельсы с насыпи и спрятались под мостом.

Лиза остро почувствовала надвигающуюся беду. Вот уже вдали появилась маленькая чёрная точка, которая стремительно приближалась.

— Да это же поезд! На нём Гриша! — в ужасе пробудилась от видения Лиза и упала на колени, исступлённо молясь.

— Мама! Мамочка! — дети вскочили с постелей. — Что с тобой?!

— Господи, спаси Гришу! Господи, не оставь детей сиротами!

Почуяв беду, и малыши встали на коленки.

— Молитесь, дети: Господи! Спаси нашего папу! Святителю отче Иннокентий, умоли Господа спасти папу! Молитесь, молитесь, дети! Бог услышит вас! Отче Иннокентий!..

Детские глаза вместе с мамой устремляли свой взор, свои сердца к иконам, сливаясь в один молитвенный порыв.

Молился, мчась на поезде, и Григорий. Он зорко всматривался в темноту ночи, сквозь вьюгу и слепящий снег на уходящие вдаль рельсы. Григорий не только соскучился по своей красавице Лизаньке, по милой сердцу детворе, но ещё и тосковал о том, что в эту рождественскую ночь он не в церкви, где люди, ликуя, поют:

Рождество Твое, Христе Боже наш...

Григорий и сам, превозмогая тревогу, пел: Христос раждается, славите...

Но что это? Вдруг в ярком свете перед движущимся поездом возникла фигура монаха.

Он стоял словно на облаке и властно поднимал руку с посохом, запрещая путь.

Григорий дёрнул ручку тормоза и упал без чувств.

От резкой остановки попадали с мест пассажиры, тревога охватила всех. Увидев лежащего без сознания машиниста, начальник поезда выругался:

— Напился, каналья!

— Да что вы, ваше высокоблагородие, — заступился помощник машиниста. — Ларионов спиртного в рот не берёт. Увидел, наверное, что: вдруг закричал, дал тормоз и свалился. Не знаю — жив ли?

Когда фельдшер привёл Григория в чувство, тот мог сказать только одно:

— Там... монах... Начальник недоумевал:

— Какой монах?

Но всё-таки распорядился осмотреть впереди дорогу. Служащие вернулись потрясённые — железнодорожный путь был разобран. Не останови машинист состав, погибли бы сотни и сотни людей.

У паровоза собралась огромная толпа. Рассказ о предупредившем гибель поезда монахе передавался из уст в уста. Появился священник, оказавшийся в числе пассажиров. Прямо под открытым небом отслужили благодарственный молебен. Растроганные люди поздравляли друг друга с великим праздником Рождества Христова и чудесным спасением.

Православие детям.

...И дастся ему

Если же у кого из вас недостаёт мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упрёков, — и дастся ему.

Соборное послание Иакова, 1:5

Маленькому Варфоломею очень хотелось научиться читать. Слова лежали перед ним, но он никак не мог проникнуть в их тайну. Сколько ни старался запомнить странные значки-буквы, а они всё не складывались у него в какой-то смысл.

Вот и старший брат Стефан, и младший шестилетний Пётр уже научились этой премудрости — грамоте. А для Варфоломея буквы так и оставались отдельными знаками, без того содержания, которое таилось в них, когда их складывали вместе.

Варфоломей знал, что есть особые слова, которые говорил Сам Бог. Их-то он и хотел открыть. Мама говорила, что в святых словах Дух Божий, что они очищают сердце, умудряют мысли, возносят на небо.

Все ребята давно уже научились читать, лишь Варфоломей без конца твердил:

— Аз, буки, веди, глагол, добро,..

Но...

Учитель его ругал и наказывал, сверстники смеялись над ним.

Родители огорчались. Они видели, что Варфоломей был необыкновенным мальчиком. Ещё младенцем он перепугал их, отказываясь в какие-то дни от еды. Сначала думали, что сынок заболел, но, увидев, что он весел и подвижен, успокоились. Когда же эти "голодные забастовки" стали регулярными, они заметили, что он отказывается от материнского молока именно в среды и пятницы. Тогда они поняли: их сынок постится.

Он был добр и послушен. Всем хорош, а вот с грамотой никак не в ладах. Сильно переживал и сам Варфоломей. Укрывшись от всех, мальчик со слезами молился:

— Дай же Ты мне, Господи, понять эту грамоту. Научи Ты меня, прости и вразуми.

Отрок не мог жить без великого дара — Слова Божия и молился о нём беспрестанно.

Мог ли Господь не услышать сердечных молитв? Он давно их слышал... Однажды отец послал сына искать жеребят. Любя природу и уединение, Варфоломей с удовольствием отправился исполнять поручение. В поле, под дубом, он увидел старца-монаха. Инок благоговейно молился. Мальчуган, боясь помешать, ожидал в стороне. Окончив святое дело, старец подозвал Варфоломея к себе, благословил и ласково спросил:

— Что тебе надобно, чадо?

Мальчик чистосердечно поведал о своей беде:

— Меня отдали учиться грамоте, и больше всего желала бы душа моя научиться читать слово Божие, но вот сколько ни стараюсь, никак не могу выучиться, не понимаю, что мне толкуют, и очень печалюсь о том. Помолись за меня Богу, отче святой, попроси у Господа, чтобы Он открыл мне учение книжное: я верю, что Бог примет твои молитвы.

Растроганный чистотой детской души, возвёл к небу руки убелённый сединами старец и вознёс к Богу свои пламенные мольбы. Трепетно молился с ним и юный отрок.

После слова "аминь" старец достал ковчежец — маленький ларец, бережно взял частицу святой просфоры и, благословив, дал Варфоломею:

— Возьми, чадо, сие даётся тебе в знамение благодати Божией и разумения святого Писания. Мала частица святого хлеба, но велика сладость от неё.

Со слезами радости принял малыш таинственную пищу.

— Если веруешь, чадо, — предсказал старец, — больше сего узришь. А о грамоте не скорби: ведай, что отныне Господь подаст тебе разумение книжное, даже других просвещать будешь.

Монах уже собрался идти, но мальчик стал умолять его посетить их дом:

— Папа и мама очень любят таких как ты, отче! Не лиши их святого благословения!

Старец пошёл с ним. Родители с любовью приняли гостя, предложили угощение. Инок подошёл к иконам, взял книгу псалмов и передал её Варфоломею. Мальчик смутился и стал отказываться, боясь перед отцом и матерью, перед братьями опять оказаться неучем и тупицей, но старец приказал читать Слово Божие без сомнения.

Варфоломей взял у святого отца благословение, благоговейно перекрестился и... стал читать. Он читал чётко, всё понимая.

Сбылось, как он сам потом вспоминал, над ним предсказание пророка:

И сказал мне Господь: "вот Я вложил слова Мои в уста твои."(Иеремия 1:9)

После трапезы, прощаясь, святой старец сказал родителям отрока:

— Знайте, что велик будет ваш сын перед Богом и людьми за его добродетельную жизнь! Он многих приведёт за собою к уразумению Божественных Заповедей.

Так и свершилось. Варфоломей стал великим святым — преподобным Сергием Радонежским.

Православие детям.

Сказанное слово

На окраине большого города стоял старенький домик с садом. Их охранял надёжный сторож — умный пёс Уран. Он зря никогда ни на кого не лаял, зорко следил за незнакомцами, радовался хозяевам.

Но вот этот дом попал под снос. Его обитателям предложили благоустроенную квартиру, и тут возник вопрос — что делать с овчаркой? Как сторож Уран уже был им не нужен, становясь лишь обузой. Несколько дней шли ожесточённые споры о собачьей судьбе. В открытое окно из дома до сторожевой конуры частенько долетали жалобные всхлипывания внука и грозные окрики деда.

Что понимал Уран из доносившихся слов? Кто знает...

Только заметили невестка и внук, выносившие ему еду, что миска собаки так и оставалась нетронутой более суток. Уран не ел и в последующие дни, как его ни уговаривали. Он уже не вилял хвостом, когда к нему подходили, и даже отводил взгляд в сторону, словно не желая больше смотреть на людей, предававших его.

Невестка, ожидавшая наследника или наследницу, предположила:

— А не заболел ли Уран? Хозяин в сердцах бросил:

— Вот было бы и лучше, если бы пёс сам издох. Не пришлось бы тогда пристреливать.

Невестка вздрогнула.

Уран посмотрел на сказавшего взглядом, который хозяин потом долго не мог забыть.

Внук уговорил соседа ветеринара посмотреть своего любимца. Но ветеринар не обнаружил никакой болезни, только задумчиво сказал:

— Может быть, он о чем-то затосковал... Уран вскоре умер, до самой смерти чуть шевеля хвостом лишь невестке и внуку, навещавших его.

А хозяин по ночам часто вспоминал взгляд Урана, преданно служившего ему столько лет. Старик уже пожалел о жестоких словах, убивших пса.

Но разве сказанное вернуть?

И кто знает, как ранило озвученное зло внука, привязанного к своему четвероногому другу?

А кто знает, как оно, разлетясь по миру подобно радиоволне, повлияет на души ещё не родившихся детей, будущие поколения?

Слова живут, слова не умирают...

В старинной книжке рассказывалось: у одной девочки умер папа. Девочка тосковала о нем. Он всегда был ласков с ней. Этой теплоты ей не хватало.

Однажды папа приснился ей и сказал: теперь ты будь ласкова с людьми. Каждое доброе слово служит Вечности.

Православие детям.


СКАЗКИ

Православие детям.

Небесный гость

Эта история случилась в одном маленьком городке когда-то очень давно — может быть, век назад, а может, меньше (это уже неважно). И произошла она как раз незадолго до Рождества.

Вы, должно быть, знаете такие маленькие городки, полные всяких таинственных улочек, зданий и древностей, со странным упорством продолжающих сохранять дух средневековья. Наверное, в Рождество времена сближаются — поэтому в те дни Зальцвюрнмберг представлял собой некое таинственное сочетание множества эпох, словно спешащих навстречу Чудесному Младенцу. Рождественские елки, игрушки, свечи, подарки, сияющие витрины магазинчиков, суматоха и суета, торопливо идущие куда-то люди, смех, шутки — казалось, в воздухе витает дух чего-то необыкновенного.

Итак, в один из таких дней по улице медленно шел ученый (не менее трех ученых степеней) профессор богословия Ганс фон Вартенбург, сурово хмуря брови, бормоча что-то себе под нос и рассеянно обводя взглядом окружающий мир. Впрочем, окружающий мир вряд ли мог претендовать на внимание старого профессора, ибо он был погружен в решение очередной проблемы. Профессор преподавал в местном университете и, хотя являлся постоянным предметом шуток студентов, был человеком крайне серьезным и очень умным. Кажется, не существовало такой вещи на свете, которая была бы ему неизвестна. Поэтому, увидев на другой стороне улицы ангела, он тотчас же поспешил к нему навстречу и спросил:

— Твои чин и лик?

Растерянно хлопая глазами, ангел смотрел на него, невольно съеживаясь под сурово-изучающим взглядом старого Ганса. Он вытянулся перед ним в струнку и смотрел виновато, подобно многочисленным студентам профессора — так они вели себя, если им случалось в чем-либо провиниться. Профессор повторил свой вопрос, и ангел, чувствуя себя крайне неуютно, растерянно пролепетал:

— У меня еще нет чина. Я только учусь быть ангелом.

Такой ответ для профессора был полной неожиданностью. Старый Ганс во всем любил логику и порядок; педантичностью и рациональностью отличались его лекции, а тут — надо же! — встретил небесное существо, которое понятия не имеет, что оно за ангел! А профессору как раз надо было уточнить некоторые детали устройства небесного мира для своей очередной очень научной работы.

Строго глядя на собеседника, который под влиянием этого взгляда, казалось, становился более прозрачным, профессор внушительно произнес:

— "Ангел" — слово греческое, значит "небесный посланник". Духи, сотворенные до появления мира видимого, делятся на чины и лики. Направляются для того, чтобы возвестить волю Божию с определенной миссией.

Пораженный внезапной догадкой профессор остановился.

— Ага, — сказал он, — миссия. А какова твоя миссия?

Ангел (если ангелы умеют бледнеть) казался побледневшим. И на этот вопрос он опять смог только пролепетать:

— Не знаю... Я забыл...

Профессор за свою долгую карьеру слышал сотни таких ответов и считал их крайне безответственными. Поэтому он возмутился и строго провозгласил:

— Надеюсь, ты понимаешь, как безответственно поступаешь! Как это возможно — забыть о миссии?

Ангел растерянно смотрел на него.

— Ну и что же нам теперь делать? — думал вслух профессор. — Нельзя же оставить тебя здесь просто так. Ладно, — решил он, — пойдем ко мне. Быть может, в одной из моих книг мы прочитаем что-нибудь о тебе и о том, какие миссии выполняют начинающие ангелы.

И они отправились в дом профессора. Он жил на втором этаже старого, но надежного дома — такого же надежного, как и сам профессор, где имел чинно обставленную квартиру, в которой главной ценностью были книги. Книги, книги, книги... Они лежали везде — на столах, на креслах, на подоконниках, стояли в больших шкафах. Ангел с почтительностью рассматривал все — а потом, заметив энциклопедию с диковинными картинками, с интересом потянулся к ней. Увлеченный книжными сокровищами профессора, он, казалось, совсем забыл о том, для чего они сюда пришли.

"Непутевый ангел", — думал старый Ганс, хмуря брови, но в душе ему польстило то, что небесный визитер разделяет его интерес к книгам, а потому он даже рассказал кое-что о некоторых ценных экземплярах и продемонстрировал их.

Так прошло несколько дней. Они читали "Небесную иерархию" и апостола Павла, святых отцов и ученых профессоров (таких же, как Ганс), но так и не смогли найти разгадки. Ганс уходил с утра в университет, строго наказывая "непутевому" изучать литературу, но тот относился к его нравоучениям беззаботно и, видимо, больше листал книжки с картинками, чем то, что оставлял ему профессор. Ганс же был так удивлен тайной гостя, что даже не замечал на лекциях многочисленных ошибок студентов, которым рождественское настроение мешало как следует заниматься. Сам же он напрочь забыл о предстоящем празднике.

Подошел сочельник. В тот день у профессора было совсем мало лекций, он выслушал поздравление студентов, по обычаю рассеянно им кивнул и направился домой. Вечером они с гостем пошли на прогулку. Спускаясь по лестнице, профессор столкнулся с маленькой, худенькой, бедно и очень легко одетой девочкой. Она испуганно метнулась в сторону, робко пробормотав:

— Здравствуйте, господин профессор, счастливого Рождества...

Профессор кивнул все так же рассеянно. Когда они вышли на улицу, ангел вдруг спросил:

— Кто эта девочка?

— Девочка? Какая девочка? Ах, ты, верно, говоришь о Мари. Это дочь зеленщика, они живут на самом верху нашего дома и очень нуждаются.

— А что она сказала?

— Кто? Мари?

— Да, что она сказала?

— А ты разве не услышал? Какие пустые вопросы ты задаешь! Вот уже несколько дней я пытаюсь...

— Нет, что она сказала? — перебил его ангел. Его голос стал очень настойчивым, да и поведение изменилось. Удивленный профессор приостановился:

— Ну она просто поздоровалась со мной и пожелала мне счастливого Рождества...

— Счастливого Рождества? Рождество! Господи, завтра ведь Рождество! Почему ты не сказал мне об этом раньше, Ганс! Я вспомнил, вспомнил! — и посланец небес засмеялся серебристым смехом.

— Вспомнил?! — от неожиданности профессор уронил очки, но даже не наклонился поднять их, а жадно смотрел на ликующего ангела, который сейчас напоминал развеселившегося мальчишку. — Ну, давай же, говори скорей!

— Но ведь это так просто! — ангел снова рассмеялся счастливым смехом. — Господь послал меня отнести рождественский подарок. Ты знаешь, она давно мечтает о фарфоровой кукле, Ганс...

— Кукла? Какая кукла? — растерянно переспросил профессор.

— А вот такая! — ангел взмахнул крыльями, и в воздухе появилась большая кукла, краснощекая, в блестящем платье и с диадемой в волосах.

— Но этого не может быть! Разве у Бога есть время для таких мелочей? Куклы, девочки... Ему ведь надо спасать Вселенную! Разве Он посылает ангелов без особой на то причины? Вся Священная история говорит о важных миссиях, а ты мне рассказываешь сказки...

Но ангел уже не слушал его доводов, а поднялся в воздух с куклой, собираясь лететь к окну Мари. Но на полпути вдруг застыл в воздухе, а потом вернулся.

— Знаешь что, Ганс, — сказал он очень решительно и серьезно, — я, пожалуй, дам тебе шанс прикоснуться к чуду. Держи!

С этими словами он протянул ему куклу.

— А зачем она мне? — растерялся профессор. Ангел медленно и задумчиво проговорил:

— Понимаешь, детство у нее очень безрадостное. Недавно она потеряла бабушку, которая рассказывала ей чудесные сказки, заботилась о ней и учила молиться. Семья у них большая, денег не хватает. А она умудряется верить в чудеса и твердо знает, что они бывают под Рождество.

И вдруг догадка, пронзительно-острая, сжала сердце старого Ганса. "Господи, — подумал он, — столько лет рядом со мной живет этот ребенок, живут люди... А им нужно только немного тепла и... обыкновенное чудо, которое мы можем сотворить и сами... Только и всего..."

Он стоял, подняв голову, не замечая, что мороз крепчает, и шапка его вслед за очками свалилась в снег. Небо было очень чистым, звезды хорошо видны, а среди них — снежно-серебристая удаляющаяся тень — ангел.

— Счастливого Рождества, Ганс! Я буду вспоминать тебя!.. — донеслось до профессора с небесной высоты.

— Счастливого Рождества! — проговорил и профессор и вдруг улыбнулся. А его старое, усталое сердце трепетало от любви и прикосновения Того, Кто способен послать легионы ангелов ради одной детской улыбки.

Православие детям.

Весна в душе

В одном небольшом городе жил умный и красивый мальчик. Звали его Сергей. Только сердце у него было злое и холодное как лед. В классе он считался лидером и забиякой, ибо язык его был остер как кинжал. Всем одноклассникам он придумывал обидные прозвища. Если маленький — Кнопка, если толстый, значит Жирный. И фамилию обязательно переиначит. Если Козловский — в Козла, если Ведерников — в Ведро. Свое словесное хулиганство он называл игрой в псевдонимы. Но не приведи Господи иметь какой-либо физический недостаток (косоглазие или заикание) — тут уже совсем не жди пощады. Высмеет обязательно. Доставалось и учителям, спорил с ними, пререкался, и это непослушание старшим он называл игрой в дискуссии.

Ох уж эти его насмешки! Ребята, конечно, были недовольны, сначала они злились и тоже обзывались, потом привыкли и даже откликались на прозвища. Но в классе царила атмосфера недоверия, настороженности и даже вражды. Чтобы как-то расположить к себе ребят, Сережа придумал кличку и для себя — Лоб, которая якобы выражала его интеллектуальные способности, ведь он собирался стать журналистом или писателем.

Но в середине учебного года в классе появилась новенькая, и все изменилось. Звали девочку Ксенией. Ее родителей направили за границу в командировку, и она переехала жить к бабушке и стала учиться в их школе.

Ксения сразу понравилась Сергею. Она тоже была умной и красивой, только сердце у нее было доброе и ласковое. Ксюша со всеми подружилась, всем улыбается, каждому нужное слово подберет. Сергей обидит, Ксения утешит.

Потянулись к ней одноклассники. А Сергей стал терять авторитет, его не только перестали бояться, но даже и замечать.

Ох, как он злился, все кличку пытался придумать для новенькой, но ничего не получалось. Начнет думать, к чему бы придраться, представит ее лицо радостное, глаза добрые, две косы русые, ну просто ангел. Извелся весь от злости, рассеянным стал и даже похудел.

А у новенькой все хорошо, радуется жизни, учится на "отлично", везде успевает — и в музыкальную школу, и в бассейн. А еще бабушка научила ее печь пирожки и печенье, так она свою выпечку в школу приносит и всех угощает. И стали одноклассники от Сережиной жвачки отказываться, ведь домашние пирожки с румяной корочкой вкуснее.

"Ну ничего, — думал Сергей, — не может человек всегда быть добрым, где-нибудь обязательно оплошает, тут и покажу всем свое остроумие".

Как-то раз принесла Ксения фигурное печенье, искусно завернутое в красивую золотую бумагу, разложила его по партам, а сама вся светится. Получился настоящий праздник: ребятам весело, бумагой шуршат, угощаются, новенькую благодарят, а Роман стал стихи читать для нее. Это был предел Сережиному терпению. "Пора с этим кончать", — подумал он. Решительно сгреб печенье со своей парты и швырнул его на парту Ксении.

— Не хочу есть твое печенье, меня уже тошнит от него, и от фантиков твоих, и от тебя. Вот так! С сегодняшнего дня буду звать тебя Фантиком. Потому что ты — сплошная показуха, как пустой фантик. Не верю я тебе!

Все притихли и ждали, что будет дальше. Лицо Ксении было совершенно спокойным, как и голос:

— Ты ведешь себя как маленький Кай, которого поцеловала Снежная королева, и сердце его превратилось в кусок льда.

— Никто меня не целовал, я никому не позволяю себя целовать!

— Тогда я поцелую тебя, как Герда Кая — по-дружески, чтобы растопить твое холодное сердце. — И поцеловала его в щеку.

Смех одноклассников обрушился на Сергея, он стал красным как рак. Над ним еще никто никогда не смеялся, и это ему было неприятно. Куда только подевались его смелость и остроумие. Он сжал кулаки от злости и выбежал из класса.

В эту ночь Сергей долго не мог уснуть, в ушах стоял смех ребят, а щеку обжигал поцелуй Ксении. Беспокойные мысли сменяли друг друга, и на душе было тяжело. "Почему меня никто не любит, неужели я такой плохой, ведь за всю жизнь пальцем никого не тронул, ну а если словом кого задел, так это же не больно.

А если больно? Ведь мне сейчас именно больно, а что болит? Сердце. Странно как-то, до этого дня я о нем вообще не думал. Язык был главным моим оружием, А с кем воевал? С мамой, папой, младшей сестренкой, учителями, одноклассниками... Так что же получается, они все мои враги? Нет, конечно. Родители меня любят, просто у них не хватает для меня времени — "крутятся". Сестренка Оленька тоже меня любит — так и ходит за мной по пятам, просит уделить ей внимание. Учителя хотят дать мне знания, без одноклассников было бы скучно.

Как-то папа сказал маме, что у меня начался переходный возраст, поэтому я такой колючий и на меня не надо обижаться. А что будет со мной, когда пройдет мой "колючий" возраст? Будут ли они меня по-прежнему любить и прощать? Или я так всех достану своим языком, что буду вызывать у них только раздражение и досаду? Что мне делать? Молчать, молчать, сколько хватит сил". С этим и уснул.

На следующий день Сергей пришел в школу мрачнее тучи, ни с кем не разговаривал, только головой кивал. Ребята решили, что он обиделся, но никто его не пожалел. Только Ксения подошла и попросила прощения за вчерашнюю неудачную шутку. Сергей ничего не ответил.

Так прошло несколько дней, уже и родители, и учителя заметили в нем эту перемену. Не заболел ли он — спрашивали все. Одноклассники сочувствуют, учителя двоек не ставят за молчание, Ксения ходит виноватая, мама возле него хлопочет, а он никому ничего не объясняет. Радуется в душе, что опять в центре внимания.

Сергей стал демонстративно приходить в класс последним, а уходить первым.

Как-то раз после урока физкультуры он, выходя из раздевалки, в коридоре на полу нашел цепочку с крестиком. Эту необычную находку он принес домой.

"Интересно, кто у нас в классе носит крестик? Наверное, кто-то из девчонок".

На следующий день Сергей стал посередине класса и спросил:

— Чей это крестик?

— О, сенсация, Железный Лоб заговорил! — в классе началось оживление.

— Мой! — крикнула Ксения и подбежала к Сергею. Протянув руку, она быстро стала говорить: — Как я тебе благодарна, уже думала, что потеряла его, так расстроилась, и бабушка моя огорчилась. Вот радость-то! — Ее глаза излучали восторг.

— Бери и больше не теряй, а цепочку я починил.

— Еще раз спасибо, Сережа.

— Да не за что... Фантик.

Это слово само слетело с губ, он не хотел его произносить, но было уже поздно. В классе стояла тишина, и в этой тишине прозвучал твердый голос Ксении:

— Запомни раз и навсегда, что я никогда не буду Фантиком, Бантиком или Конфеткой. У меня есть имя, которое дали мне родители в честь святой блаженной Ксении Петербургской, и б февраля у меня были именины, поэтому я и приносила печенье.

Она повернулась и медленно пошла к своей парте, но глаза, всегда выдававшие ее, выдали и теперь — в них были слезы.

Роман, сидящий за соседней партой, громко прошептал:

— Хочешь, я ему в ухо дам? И все услышали тихий ответ:

— Нет, не хочу.

Сергею впервые стало стыдно за свои слова: это кусок льда в груди дал уже вторую трещину, но до весны в душе было еще далеко...

А пока Сергею было очень плохо. Один голос внутри возмущался... Другой просил: "Я хочу, чтобы меня любили, чтобы у меня были друзья, хочу помириться с Ксенией".

А тут еще на уроке литературы Александра Никифоровна рассказала, как Лермонтов погиб на дуэли из-за насмешки. Казалось бы, пустяк, мелочь, а из-за нее не стало человека — молодого, красивого, талантливого.

"А вдруг и я из-за своего языка погибну? Что же делать? Одного желания исправиться мало, нужны поступки, нужны новые слова. Как, например, сказать вслух слово "прости" девочке, которая мне нравится (да, нравится!), и ребятам, которые так долго меня терпели, и, конечно же, родителям, которые все мне прощали и никогда меня не пороли, а, наверное, надо было. Как?"

Первый шаг сделала Ксения. Ей стало жалко Сергея, потому что ее доброе сердце чувствовало ту внутреннюю борьбу, которая в нем происходила. Однажды во время перемены она подошла к нему и протянула книгу:

— Возьми, почитай. Это "Жития святых". Книга, правда, толстая, но я сделала две закладки, там, где говорится о блаженной Ксении Петербургской и преподобном Сергии Радонежском. И ты все поймешь.

— Спасибо, — сухо сказал Сергей и быстро сунул книгу в портфель, чтобы никто не увидел.

"Как может книга, тем более такая старая, решить мои проблемы? — размышлял он по дороге домой. — Вот если бы попасть на прием к психоаналитику, он бы все разъяснил и дал толковый совет".

Дома книгой заинтересовалась Сережина мама и попросила дать почитать, потом книгу читал папа, даже Оленька ее листала, потому что там картинки, только Сергей ее даже не открыл.

Началась эпидемия гриппа, полкласса заболело за несколько дней, в том числе и Сергей. Он совсем ослаб и ему ничего не хотелось — ни телевизор смотреть, ни на компьютере играть, ни музыку слушать. И тут сестренка приносит книгу Ксении и кладет ему на кровать. Он открыл "Жития" на закладке и стал читать. Книга потрясла его. Это было что-то новое и необычное. Ее невозможно было читать спокойно. Встречалось много новых слов, красивых, но непривычных: святость, праведность, добродетель, благочестие... Сергей не выпускал "Жития" из рук все дни, пока болел. Накопилось много вопросов. Кто ответит?

— Мама, в честь кого вы назвали меня Сергеем?

— Так звали твоего дедушку, — ответила мама.

— А дедушку в честь кого?

— В честь его дедушки.

— А прадедушку в честь кого?

— Не знаю.

Придя в класс после болезни, Сергей решительно подошел к Ксении. Поздоровался и, вернув книгу, обернутую в красивую бумагу, сказал:

— У меня есть вопросы, — он решил с этого дня быть немногословным.

— Тебе лучше с моей бабушкой поговорить, она преподает Закон Божий в Воскресной школе.

— А как я с ней встречусь?

— Я приглашаю тебя сегодня в гости, после занятий и пойдем.

После уроков Сергей и Ксения шли не спеша через парк к дому бабушки Веры Захаровны. Сергей нес два портфеля, а Ксения размахивала руками как крыльями, рассказывала ему о Боге, о Его творениях, о том, как Он все чудесно устроил. Ее глаза блестели, несколько прядей волос выбилось из-под вязаной шапочки.

"Какая она красивая! — подумал Сергей. Ему нравилось в ней все: и лицо, и голос, и манера говорить. — Надо попросить у нее прощения... Но только не сейчас".

Вера Захаровна как раз приготовила обед и ожидала внучку из школы.

Ксения представила гостя:

— Бабушка, познакомься: это Сергей, мой одноклассник и друг.

Сергей смутился от слова "друг". Друг — какое теплое слово, оно греет сердце. Но еще больше он смутился от слов Веры Захаровны:

— Это, наверное, тот отрок, за которого мы с тобой молимся.

Сережа тотчас понял, что в этом доме думали о нем и сопереживали ему. Он с трудом выжал из себя единственное слово:

— Спасибо.

Обедали в гостиной, где не было традиционного телевизора и ковров, а на стенах висели фотографии и иконы.

Ксения прочитала молитву и перекрестила еду. Дома Сергей обычно оценивал мамину стряпню по пятибалльной системе, да еще с комментариями. Он и сейчас хотел сказать, что все приготовлено на "отлично", но вовремя спохватился, и вообще больше слушал, чем говорил...

Вера Захаровна рассказывала о православной вере, дала почитать книгу "Закон Божий" и хотела подарить Библию, но Сергей вспомнил, что Библия у них дома есть.

На прощанье Вера Захаровна предложила:

— Завтра воскресенье, приходи в Воскресную школу, поговорим еще.

Наступивший день был холодный и ветреный, но Сергей этого не замечал. Он шел быстро, опустив глаза в землю и погрузившись в свои мысли. Сережа боялся опоздать — возле церкви его будет ждать Ксения, и они вместе пойдут на занятия.

Сегодня Ксения выглядела как-то необычно: на голове у нее был белый пушистый платок, а из-под полушубка виднелась длинная темная юбка, но глаза и улыбка были теми же.

— Зайдем в храм, служба закончилась, но можно поставить свечки, — сказала Ксения и протянула Сергею свечу.

В храме было тепло, а мягкий свет и запах ладана умиротворяли. Ребята подошли к иконе Сергия Радонежского, перекрестились, поставили свечи и попросили у святого помощи в учебе. В другом приделе церкви хор пел панихиду. И опять Сергей поймал себя на мысли, что слышит особенные слова: Царство Небесное, вечная память...

В Воскресной школе Ксения познакомила Сергея с ребятами. Традиционных парт не было, столы стояли полукругом. Вера Захаровна поведала о Божественном даре — слове, о сокровищах языка, просила беречь его, ибо язык — это душа народа.

В конце занятий она предложила всем сказать соседу что-нибудь хорошее. Ребята желали друг другу здоровья, успехов в учебе, хороших друзей, мира в душе, терпения. Дошла очередь и до Сергея. Он повернулся к Ксении и сказал только одно слово:

— Прости.

Ксения, как всегда, улыбнулась и ответила:

— Бог простит! И ты меня прости... А я хочу тебе пожелать стать хорошим писателем и добрым человеком.

После занятий ребята шли вместе, не хотелось расходиться. Сергею показалось, что на улице стало теплее, не было холодного ветра, снег подтаял.

— Скоро весна! — заметил Сергей.

— В твоей душе весна уже наступила! — ответила Ксения.

Православие детям.

 

Шипы, колючки и любовь

Жила-была Роза дивной красоты. И стройный стан, и нежное личико, и роскошная прическа — глаз не отвести. Да только уж больно колкая, и на соседок свысока поглядывала. Так и жила злюкой и гордячкой.

Смотрел на нее Бог, смотрел, все ждал, вдруг одумается, да и говорит ей однажды:

— Дорогая Роза, ты так прекрасна и утонченна, но твоя злость совсем не к лицу твоей нежности.

— Это мне, мне, — захлебнулась от возмущения уязвленная Роза, — советы давать? Да мне вообще... нет равных!

Тогда Бог решил по-другому Розе помочь, иначе погибнет, высохнет от злости. И превратил ее в Кактус! Остались от прежней Розы одни колючки.

Очутился Кактус на окошке девочки. Огляделся. Вокруг множество растений: были здесь Герань и Фикус, был и Вьюнок, а рядом вилась Лиана. И все на него стали поглядывать с недоверием.

Увидела девочка Кактус и чуть не расплакалась от жалости:

— Бедненький, как тебе трудно живется: ни листочка, ни цветочка, никто тебя ни пожалеть, ни приласкать, ни погладить не может. Колючка!

"Фи, еще чего! Какие фиалкины нежности!" — подумала бывшая Роза, но почему-то все же промолчала.

Девочка любила все растения, но больше всех задерживалась возле Кактуса. И столько дарила ему тепла, что после ее ухода Кактусу было даже как-то неуютно.

— Здравствуй, радость моя, мое бесценное сокровище. Как тебе спалось? Какие сны виделись сегодня? Может, тебе снились теплые страны? — говорила по утрам девочка.

А Кактус недоумевал: "За что меня любить? За колючки? Если бы я был Розой, тогда понятно..."

Так проходили день за днем. Но однажды девочка больно укололась о Кактус и громко вскрикнула. Кактус даже зажмурился от страха: "Ну все, закончилась девочкина любовь!"

А девочка смахнула непрошеную гостью-слезинку со щеки и, улыбаясь, сказала:

— Прости меня, неуклюжую, я, наверное, тебя испугала своим криком?

У Кактуса словно пелена с глаз упала, и стал он размышлять: "А за что любить Розу? В чем ее заслуга? Бог дал ей красоту, чтобы радовать других. Растил, ухаживал, а чем ответила она Богу? Что она сделала для того, чтобы мир стал прекрасней? Выставляла свои шипы?

А за что любить меня? Значит, любовь живет в самой девочке. Она любит всех: с шипами и колючками, с капризами и зазнайством, и не ждет ответа и благодарности.

А я? Могу я так? Девочку легко любить. Как не полюбить за доброту? А вот как научиться любить не только ее, но и долговязый Фикус, и соседку Герань с ее резким, дурманящим запахом, и назойливый Вьюн, и его родственницу — легкомысленную Лиану..."

Понравились Богу покаянные мысли Кактуса, и Он спросил:

— Не пришло ли время вернуть тебя в сад в прежнем виде?

Обрадовался Кактус, но тут же вспомнил о девочке:

— Как же она утром проснется, а меня нет на окне? — не хотелось ему на добро равнодушием отвечать, девочку огорчать. — Пусть я навсегда останусь колючим, но буду рядом с ней, может быть, и я от ее доброты любви научусь!

Бог в ответ только улыбнулся. Огляделся Кактус. Цветы на подоконнике уже не казались ему такими, как прежде.

— Какой же Фикус все-таки могучий и надежный. А до чего изящен Вьюнок... Какие замечательные цветы у Герани! — с удивлением замечал Кактус. Все они приветливо махали в ответ своими головками.

И тогда он понял, что Бог, видя стремление к добру, одарил его способностью любить. Так захотелось Кактусу сделать для всех что-нибудь приятное, что от переполняющих его чувств он... расцвел.

Встала утром девочка и — к окошку.

— Мамочка, мамочка! — воскликнула она, — чудо, чудо Божие! Наш Кактус зацвел!

Запрыгала на месте, захлопала в ладоши.

А Кактус был так счастлив, как никогда не радовалась Роза.

Раз в год от любви и Кактус цветет.

Православие детям.

Прощение

Селиванова обидели. Произошло все в один из осенних дней.

В то время, когда мальчик сидел у телевизора и смотрел порядком наскучивший ему фильм, в комнату вошла мама и сказала:

— Возле рынка продают недорогую капусту. Пойдем, купим на зиму.

Собрались быстро и уже через несколько минут ощущали на себе первый осенний заморозок.

Медленно кружились над головой мелкие снежинки.

Мама заняла очередь за капустой у машины и, оставив Диму, ушла по своим делам.

В шумной, мерзнущей толпе Диме пришлось стоять долго. Бабушки и дедушки, тети и дяди время от времени уходили погреться в ближайший магазин, а затем снова возвращались. Очередь напоминала жужжащий улей. Дима свое место не покидал ни на минуту.

Время тянулось долго. Ноги мальчика будто примерзли к земле. Ему пришлось узнать все о прогнозе на зиму, о различных способах соления и мочения капусты, о жизни не только в своем родном городе, но и во всей стране и даже за рубежом.

Приблизившись к машине, покупатели стали восстанавливать очередность, и оказалось, что Дима будто бы здесь и вовсе не стоял. Его начали выталкивать.

Стоящие рядом кричали:

— Я не знаю, за кем он!

— Лично я вот за ней занимала!

— А я — вон за тем пожилым мужчиной! Увидев подошедшую маму, мальчик чуть не расплакался от обиды. Старушка, стоявшая впереди Димы, подтвердила, что его мама занимала за ней, но отходила. Ничего не помогало.

Мама, не обращая внимания на крики, стала на свое место и подала продавщице мешки для капусты.

Очередь превратилась в шипящую змею, которая вся извивалась от головы до хвоста и пыталась ужалить.

Дима весь съежился от страха и обиды. В голову ударяли, как кувалдой, злые слова. Ему хотелось оправдаться, что он не наглец, не нахал, не спекулянт, хотелось закричать, но он не мог: ком обиды сдавил горло.

По дороге домой Дима еле сдерживал слезы.

— Не обижайся, сынок, Бог им судья, — сказала мама.

Но Диме все равно было обидно.

Дома он стал с новой силой переживать происшедшее. Ему представлялся и высокий мужчина в кожаной куртке, громче всех кричавший, и невысокая женщина в синей шапочке, и седой старик.

Все, что Дима не высказал там, в очереди, он сейчас мысленно выплескивал им наедине с собой.

Но от этого ему не становилось легче. Та змея, на которую была похожа очередь, как будто заползла ему в сердце.

Вечером ни у бабушки, ни у папы не оказалось времени забрать из детского сада маленькую сестренку. Пришлось Диме идти за ней.

Мальчик вышел из дома. Над его головой висел голубой свод неба. Солнце склонилось к западу, посылая последние лучи на землю. Быстро темнело.

В синей вышине зажглась вечерняя звезда. Дима увидел звездную даль, бесконечную и непостижимую в своей беспредельности. Перед ним раскрылась чудная картина! Отражение Самого Бога проникло в его душу и погрузило в благоговение.

И такой ничтожной и мелочной оказалась его сегодняшняя обида, что он засмеялся и, любуясь небом, закричал:

— Я прощаю вас, люди!

И сразу стало легко на душе.

Православие детям.

Попутчица

- Вот незадача, опять движок барахлит, — встревоженно проговорил водитель, — без остановки не обойтись.

У Натальи сжалось сердце: "Когда же закончится эта неспокойная ночь?" Положив головку на мамины колени, вытянувшись на заднем сиденье среди многочисленных узлов и пакетов, посапывал ее двухлетний малыш.

Наташа чувствовала себя виноватой. Ей хотелось быстрее вырвать детей из каменного саркофага города. Она упросила мужа, не дожидаясь его отпуска, отправить ее с детьми на лето к маме. Муж с большим трудом нашел знакомого водителя.

— Да, придется остановиться, — вздохнул шофер.

— Мамочка, а вдруг на всю ночь, — прошептала восьмилетняя Даша, выглядывая из-за спинки переднего сиденья.

Водитель включил подсветку. На панели управления стала видна икона Николая Чудотворца.

— Молись, дочка. Бог милостив.

"Святый отче Николае, моли Бога о нас!" — не переставала повторять про себя Наталья.

— На помощь рассчитывать не приходится. Ночью теперь останавливаться не больно хотят — опасно.

В свете фар остановившейся машины четко прорисовались очертания старушки с ведром и узелком за плечами.

— Откуда она здесь? Торговать вроде уже поздно.

Было около полуночи, не по-летнему прохладно, шел дождь. Бабушка, подхватив ведро, с готовностью направилась к машине.

— Ой, деточки, Сам Господь вас ко мне послал...

— Машина перегружена, места нет, сесть негде, сзади ребенок спит. Да и неизвестно, тронемся ли с места сами, — оборвал ее водитель, открывая капот. — Может, еще кто-нибудь будет ехать? — немного смягчившись, добавил он.

Бабушка на минутку замерла.

— Да, да, сынок. Может быть, будет, — тихо проговорила она, бросая беглый взгляд на заваленную доверху машину, и побрела по обочине дороги. Вскоре она скрылась из виду.

Наталья не находила покоя. Образ этой одинокой путницы, напомнившей ей мать, заставил забыть собственные волнения. Но сказать водителю, который, оказывая им услугу, и без того был поставлен в трудное положение, язык не поворачивался. Время будто остановилось. Женщина беззвучно шевелила губами.

— Ну теперь порядок, будем надеяться, что к утру дотянем, — бодро проговорил шофер. — Может, ее кто-нибудь и подберет? — добавил он, как бы оправдываясь, и сел за руль.

— А вдруг больше никого не будет? Просто никто не остановится? — нерешительно начала Наталья, уловив нотки сомнения в голосе водителя, — мы ведь остановились поневоле.

— Да вы ведь сами говорили, что ночью все боятся воров и бандитов, и никто не хочет останавливаться. А почему мы не можем быть этими "кто-нибудь?" — защебетала Дарья. — Нам в Воскресной школе Зоя Антоновна рассказывала, что Бог милостив к милостивым. А как мы можем ждать Его помощи, бросая старенькую бабулю на дороге среди ночи?

— Может, ты и права, заступница, — с улыбкой сказал водитель. — А что? Вполне по-русски: сам погибай, а других выручай. А как же малыш? — уже серьезно произнес он, обращаясь к маме.

— А я его на руки возьму. Он крепко спит, — радостно подхватила Наталья, услышав от дочери то, что не решалась сказать сама.

Машина беспрепятственно завелась. Проехав несколько метров, фары снова осветили одинокую путницу.

— Садись, бабуся. А клунки куда же? Придется потесниться, — захлопотал водитель. — Даша, возьми вперед узелок.

Лампочка слабо осветила ведро с грибами и букетик колокольчиков в руках попутчицы. Наталья невольно залюбовалась цветами.

— Вам далеко?

— Да нет, сынок, всего километров двадцать.

— А что ж вы в такую даль за грибами?

— Ой, и не спрашивайте! Затемно встала и на станцию. Пятнадцать километров проехала автобусом до леса, а там грибов... Я все по солнцу дорогу гляжу. А к обеду оно за тучу спряталось, дождик пошел. Сколько ходила?.. Грибов много, уже и класть некуда. Вышла на поле, у тракториста спрашиваю: "Где я? Куда зашла?" А он мне: "Да это километров тридцать будет от вас. Подожди, бабуля, до дороги подкину". Доехала с ним до станции, а автобус уже ушел. Так и иду потихоньку с Божьей помощью.

Попутчица все рассказывала, а Наталья, как второгодник, никак не могла выполнить простые арифметические действия: сколько она прошла по лесу, сколько потом по трассе, и все это умножить на ноги восьмидесятилетней женщины...

— А зовут вас как, бабушка? — полюбопытствовала Даша.

— Вера я, детка. Вот только с верой и осталась. Всех своих схоронила, — с грустью добавила она.

— А вам не тяжело одной? — не унималась девочка.

— Как одной — я с Богом! — с улыбкой ответила бабушка Вера. — Аще бы не Бог, кто бы нам помог! Вот и вас послал... А я заплачу, — спохватилась она, доставая носовой платочек, завязанный узелком, — у меня деньги есть. — Что вы, не нужно денег, — остановил ее водитель и неожиданно для себя добавил: — Помолитесь за нас.

— Ну вот я и дома. А кто добро творит — того Бог благословит, — выбираясь из машины, с улыбкой сказала попутчица и протянула Наталье букетик полевых цветов. — Храни вас Бог! — и осенила всех широким крестным знамением.

Уже дома, глядя на колокольчики, Наталья вспоминала бабушку Веру и не переставала удивляться, спрашивая себя: "Несла бы я букетик полевых цветов, если бы мне предстояло добираться домой дождливой ночью, пешком, зная, что впереди двадцать километров? Умеем ли мы нести свой крест?"

Православие детям.

После катастрофы

Каникулы только начались, а интернат уже опустел. Многих ребят родители забрали домой, кто-то уехал в летний лагерь.

В игровой комнате стояла непривычная тишина. Паша взобрался на широкий подоконник и уселся, подогнув под себя ноги. Кругом было тихо и спокойно. Большие красивые часы мирно потикивали в углу и придавали комнате уют, несмотря на разбросанные повсюду игрушки.

А на душе у мальчика было тяжело. Он знал, что некоторые его друзья останутся в своих семьях и после каникул сюда больше не вернутся. И от этого становилось грустно. Грустно оттого, что не успел попросить прощения у Артема за нанесенную ему обиду; оттого, что так ни разу и не решился заступиться за маленького Алешу, когда его обижали старшие ребята. Чтобы как-то оторваться от своих невеселых мыслей, Паша стал наблюдать, как за окном тяжелые капли дождя шлепают по зеленым листьям каштана. Но непрошеные воспоминания уже не хотели отступать.

После гибели родителей прошло два года. Боль потери немного притупилась, и слово "автокатастрофа" уже не вызывало в памяти родные лица. Но время пока еще было бессильно заглушить чувство стыда и раскаяния за тот день, когда родители собирались уезжать на дачу. Мама, милая мама, дорогая моя мамочка... Ты попросила меня помочь отцу выбить ковры и убрать в квартире, пока собирала вещи в дорогу. Но книга про пиратов оказалась куда интереснее и заманчивее пыльных ковров и мокрой половой тряпки. Сославшись на уроки, твой милый Павлик остался в удобном кресле. Уже у порога мама, перекрестив, благословила своего любимого мальчика. Каким это все показалось ему привычным и незначительным. Мог ли он знать тогда, что это было последнее родительское благословение на всю оставшуюся жизнь.

Отец торопливо дал последние наставления и наклонился поцеловать сына, но тот выскользнул из его объятий, считая, что такие нежности не для настоящих мужчин.

Папа, папочка, сколько раз после этого я засыпал и просыпался с мыслями о тебе и о том, как мы неразлучно могли бы с тобой удить рыбу на даче, кататься на качелях, готовить маме подарок ко дню рождения и, конечно же, старательно выбивать наши пыльные ковры...

Легкая слеза скатилась по Пашиной щеке. Он рукавом вытер глаза и, хлюпая носом, полез в карман. В руках оказалась маленькая иконка Ангела-хранителя. Вытянув ноги вдоль всего подоконника, он поставил ее на свои ободранные коленки и зашептал:

— Папы и мамы больше нет, и друзей моих увезли отсюда. Жалко, очень жалко, что теперь уже никому не нужна моя помощь.

Мысли прервались радостным смехом, неожиданно прокатившимся по всему коридору. Дверь распахнулась, и в комнату один за другим с хохотом вбежали два огромных розовых банта, из-под которых вырисовывались румяные щечки близняшек Алены и Насти. За ними в игровую вкатился мокрый комок, разразившийся радостным лаем. Щенок скользил по паркету, падал и тут же, вставая, пытался догнать девочек. Комната сразу наполнилась веселым шумом и смехом. Казалось, что вбежавшие нажали на какой-то включатель и осветили всю игровую. Невольно мальчик тоже заразился общим весельем и, соскользнув с подоконника, побежал за щенком.

Неожиданный звон застал разгоряченных игрой ребят врасплох. Они буквально застыли на месте. На полу лежали разбитые часы. Паша посмотрел на Настю, виновницу происшествия, и увидел испуганные глаза, готовые вот-вот расплакаться. Да, теперь он уже знал, как надо поступить, и не сомневался в правильности своего решения.

— Не бойся, тебя никто не накажет! — успокоил он девочку и решительно направился к выходу. Через пару минут Паша стоял в учительской и объяснял Елене Григорьевне, что именно по его вине разбиты часы.

За окном еще больше сгустились дождевые тучи, на улице быстро темнело, а на сердце мальчика было светло и радостно, как в самый яркий и солнечный день.

Православие детям.

Петрович

Восьмилетний Вася слонялся по своей комнате из угла в угол. На диване лежала раскрытая книга, но читать не хотелось. Недостроенный замок из кубиков высился посередине комнаты, но и это не привлекало мальчика.

Иногда Вася начинал петь:

Это было давно, лет пятнадцать назад...

Но так как слов этой песни он не знал, то дальше начинал мычать, а потом вновь запевал:

Это было давно, лет пятнадцать назад...

На письменном столе мальчика дарил хаос. Чего тут только не было: учебники, тетради, игрушки, детали от конструкторов, фишки, карандаши, ручки, фломастеры. Нужно было все это убрать и начинать делать уроки, но не хотелось.

Бабушка готовила на кухне. Оттуда доносился аппетитный запах мясных и капустных пирожков. Но на кухню ему вход был воспрещен, так как бабушка уже один раз прогнала его.

В конце концов Вася подошел к окну и стал смотреть на улицу. Зимняя мгла окутывала близлежащие дома и деревья. Во дворе не было ни души.

Сегодня хоронили Петровича, их соседа по площадке. Родители Васи еще с раннего утра вместе с немногочисленными знакомыми Петровича отбыли в храм на отпевание. А позднее должны были поехать на похороны. Бабушка готовила кушанья на поминальный стол.

Не выдержав одиночества и безделья, мальчуган направился на кухню и стал проситься к бабушке, заглядывая в дверь:

— Ба-а-а, — гундел он, — я буду хорошо себя вести. Ну можно к тебе?

— Ладно уж, заходи, — ответила бабушка. Она как раз вынимала из духовки противень с ароматными румяными пирожками. Аккуратно разместила их на блюде, а три штуки положила отдельно на маленькую тарелку и подала Васе со словами:

— Кушай на здоровье!

Вася сел за стол и принялся их уплетать.

— Хороший был дядя Петрович, хоть и пьяница, — сказал он с набитым ртом. — Ба, а мы все умрем?

Бабушка взглянула на внука как-то особенно

и ответила:

— Почти все умрем, кроме тех, кто дождется второго пришествия Иисуса Христа. Живые изменятся, а мертвые воскреснут. И Господь будет судить всех людей. Помнишь, я тебе рассказывала? Хороших людей Господь возьмет в Царствие Небесное, а плохих, злых и не раскаявшихся в своих грехах бросит в озеро огненное. На вечные муки отправит.

— А пьянство — грех?

— Да, грех.

— И все-все люди воскреснут? — переспросил Вася.

— Конечно, все!

— И дядя Петрович!?

— Да, и он.

— Вот и хорошо, а то я не успел поблагодарить его за защиту.

— Какую защиту? — удивилась бабушка.

— Да недавно в нашем дворе какой-то странный дяденька предлагал конфетки, уговаривал покататься на машине, а Петрович увидел это, схватил лопату и хотел его отлупить, но тот быстренько уехал.

Бабушка так и всплеснула руками.

— Ты что же нам ничего не рассказал? — воскликнула она.

— Я говорил папе, он велел не гулять одному, а только с товарищами. Мы так теперь и ходим втроем. Я, Петька и Женька.

— Надо же, что делается! Что же это за время такое? Ребенку нельзя спокойно во дворе погулять! Ох, грехи наши тяжкие! — запричитала бабушка.

— Да ладно, ба. А дядя Петрович в Божий Сад пойдет?

— Не в Божий Сад, а в Царствие Небесное, —поправила бабушка.

— Ну да, я так и говорю, — отозвался Вася, а бабушка продолжала:

— Ты ведь знаешь, как он жил. Я тебе рассказывала. Всю жизнь проработал на нашем заводе наладчиком. Женился поздно на хорошей, тихой, но странной женщине. За все годы, что она прожила рядом с нами, мы с ней и полслова не сказали друг другу, кроме "здравствуйте" и "до свидания". В нашем доме ее блаженной называли. Ты ее не помнишь. Она давно умерла. Светловолосая была, голубоглазая. Стройная, как былинка. Очень верующая.

Родила Петровичу двух мальчишек одного за другим. Да скоро и померла. Деткам-то лет по десять было, не больше, как это случилось. Потом сыновья выучились, обзавелись семьями и разъехались по разным городам. Один сейчас в Сибири, каким-то заводом командует. Другой в военные подался. Они приедут, но уже после похорон. Больно далеко им ехать.

Петрович, как остался один, попивать водочку начал. Да крепко. Много лет пил. Печень и не выдержала. Перед смертью попросил нас привести к нему священника. Шептал, что хочет к своей Лизоньке, на небо. Соборовали его и причастили. Сам-то он уже почти не мог говорить.

— А что это такое, соборовали? — спросил Вася.

— А это над больными или умирающими такое таинство совершается священником. И человек после этого таинства становится чистым-чистым. И все грехи ему Господь отпускает.

— Значит, в Царствие... — мечтательно произнес Вася. — А если бы дядя Петрович до этого таинства умер, тогда куда? В озеро огненное? Да? Бабушка задумалась. Ответила не сразу:

— Не знаю, милый, — произнесла она, тяжело вздохнув, — милость Господа нашего беспредельна. Ему одному решать, кто куда пойдет. А наше дело стараться не грешить. А то смерть придет внезапно, и не успеешь покаяться. И что тогда хорошего ожидать? — и бабушка перекрестилась.

— Ба, а давай мы всегда будем молиться за дядю Петровича. А в поминальной записке так и писать: "За упокой Петровича"?

— Нет, у него есть имя. А Петрович — это его отчество. Просто привыкли все его так звать.

— А какое у него имя?

— Как и у тебя, Василий. Василий Петрович, Царство ему небесное, вечный покой! Хороший был человек, да только несчастливый, — ответила бабушка, и добавила: — Конечно, мы будем за него молиться. И записки подавать в храме. А теперь мне надо печь блины. Ты уроки-то сделал? Скоро ведь уже все вернутся, и мы пойдем на поминки. Давай-ка садись заниматься, времени мало осталось.

Вася побрел в свою комнату. Он вспоминал Василия Петровича в его старой, изношенной куртке и с неизменным приветствием: "Здорово, Василий!" Мальчику было грустно и светло на душе. Он пытался представить себе Царствие Небесное, и в его воображении возник цветущий весенний сад. Вася вздохнул и принялся наводить порядок в комнате, напевая все ту же песню:

Это было давно, лет пятнадцать назад...

Православие детям.

Где вы были?

— Бабушка, бабушка, расскажи что-нибудь!

— Что же тебе поведать, внученька? Я уже все тебе сказывала-пересказывала.

— Нет, не все!

— А что же?

— Почему ты своего сына, моего дедушку, батюшкой зовешь?

— Да потому как мой сынок теперь батюшка и есть. А было это так.

В армии он был, мой сыночек, на фронте. Почувствовало мое сердце, что неладно с ним. Давно не пишет. Места себе не нахожу. А тут телеграмма: приезжайте, ваш сын в тяжелом состоянии в больнице лежит.

Птичкой вылетела я в Петроград, да и не помню, как доехала, всю дорогу Бога молила, чтобы живого его увидеть.

Добралась до больницы. Спасибо, люди добрые помогли. Дали мне посмотреть на сына — завели в палату. Лежит с кислородной подушкой, без сознания. Лечащий врач подошел ко мне, сказал: "Надежды нет". Потом успокаивал, мол, не ты одна сына теряешь, крепись.

Вышла я оттуда, а ноги ватные, не слушаются, сердце в болевой ком сжалось.

Вспомнила я о Ксении Петербургской и опять давай добрых людей спрашивать, как мне до того кладбища добраться, где Ксеньюшка похоронена.

Доехала. Нашла могилку. Упала на колени — и тут уж полились мои слезы, рекой полились. Зарыдало мое горечко, запричитало. Всю надежду свою материнскую я на помощь Ксении блаженной возложила: "Ты праведница, ты горькой сиротинушкой без родного мужа осталась, ты босиком по снегу ходила, все Бога молила, умоли и сейчас Владыку неба и земли оставить моего Мишеньку для покаяния". Не помню, как и сколько я молилась, только слышу — сзади кто-то взял меня за плечи и красивым женским голосом сказал: "Христина, оставь, не плачь, твоя молитва услышана, сын твой будет жив".

Обернулась. Вокруг никого. Смеркалось. Значит, уже целый день здесь, на кладбище. Но ни страха, ни усталости не чувствовала. Возвращалась в больницу с необъяснимым спокойствием.

Меня встретил тот же врач: "Женщина, где вы были? Произошло чудо! Сын ваш стал неожиданно поправляться. Но это невероятно!" Вокруг толпились врачи, медсестры, о чем-то говорили, спорили, но я их не слышала. "Сын твой будет жив", — звучали у меня в ушах слова блаженной угодницы Божией Ксении Петербургской.

Вот, Аннушка, какова сила молитвы святых. Только помолись им усердно, и они тут же откликнутся на твою беду, помогут тебе, как помогли дедушке Мише живым остаться, семинарию окончить, детей нажил и внуков и в добром здравии вон уже сколько лет Господу Богу служить.

Православие детям.

Люся

Управившись с домашним хозяйством, Анфиса с сыном вошли в избу. Мать зажгла керосиновую лампу, и сразу же в горнице стало уютно. От хорошо протопленной печки исходило тепло, приятно ласкавшее вошедших.

Анфиса села за швейную машинку шить для фронта солдатские рукавицы. Петрок из табуреток построил танк и "палил по фашистам", как и его отец на фронте.

Вдруг собака залаяла, а потом заскулила. Женщина накинула платок и вышла из избы.

— Что случилось, Кнопка?

Анфиса открыла калитку, Кнопка бросилась вперед и подбежала к чему-то темневшему на снегу. Женщина наклонилась и увидела лежащего ребенка лет пяти-шести.

Взяв дитя на руки, Анфиса вернулась в дом. Развязав платки и сняв шубу, она увидела, что это худенькая, слабенькая девочка.

Петрок крутился рядом с матерью.

— Откуда она взялась? А Кнопка молодец, правда, мам?

— Правда, правда! Сбегай-ка за фельдшером, девочка-то без сознания.

Мальчик мигом оделся и убежал.

Месяц отвоевывала у смерти Анфиса девочку. Пришлось продать кое-что из вещей и поменять на лекарство обручальное кольцо. Петрок даже немножко ревновал, что мама так за ней ухаживала.

— Что ты скажешь папе, когда он придет с войны? Он спросит тебя: "Где кольцо, которое я тебе подарил?" Что ответишь ему?

— А я все ему расскажу. Он поймет. Ты, Петрок, не жалей кольца, жизнь девочки дороже. Ты меня не ревнуй, я люблю тебя, но ты же здоровенький и потому должен помогать мне, а не ворчать, как старый дед.

И когда Анфиса уходила из дома, она просила сына смотреть за больной. Петрок для вида делал недовольное лицо, но потом соглашался.

Однажды Анфиса, на заходя в дом, заглянула в окно и увидела картину, которая рассеяла все ее сомнения. Сын поправил подушку и одеяло у девочки, смочил ей губки мокрой ваткой и, что было самое удивительное для Анфисы, Петрок погладил неподвижно лежавшую худенькую ручку девочки.

"Сиделка что надо!" — подумала Анфиса.

И вот пришел наконец долгожданный день, когда девочка открыла глаза. Анфиса улыбнулась:

— Слава Богу! Ожила!

Петрок, стесняясь показать свою радость, нарочито грубо сказал:

Наконец-то оклемалась, а то сиди возле нее.

Мама знала, что это напускное, но все же строго сказала:

— Петя, как тебе не стыдно так говорить!

С этого дня здоровье девочки пошло на поправку, но она не разговаривала. Петрок сделал заключение:

— Она, наверно, глухонемая.

Анфиса обнаружила документы, зашитые в подкладку шубки.

— Значит, ты — Людмила Ивановна Захарова, шести лет от роду. А как тебя звала мама? Людочка?

Девочка молчала.

— Люда? Людмилка? В ответ — молчание.

— Так как же? А может, Люся? Люся кивнула головкой.

— Петрок, а Люся-то наша молодчина. Она все слышит, но только почему-то не говорит. Наверное, она пережила сильное потрясение.

Таким же образом выяснилось, что мамы у девочки нет, а папа на фронте. Анфиса отнесла в поселковый совет найденные документы, чтобы всё записали: может, отец будет разыскивать дочь.

Наступила весна. Приближалась Пасха. Люся совсем выздоровела, но держалась замкнуто. Анфиса понимала, что девочке для исцеления душевных ран необходимо время, она и сына предупредила, чтобы не обижал Люсю. Но та, как только заходил в дом Петрок, тут же взбиралась на печь и смотрела на него из-за занавески.

Однажды мальчик не выдержал:

— Что ты прячешься от меня? Нужна ты мне, как зайцу колбаса!

Петрок взял акварельные краски и кисточку, оставшиеся еще с довоенных времен, и подошел к печке. Люся резко задернула занавеску.

— Сколько ты будешь прятаться? Помоги мне нарисовать узоры. Скоро Пасха, поэтому надо, чтобы все было красиво. Да и маме подарок, у нее день рождения на Пасху. А папа говорил: "Как в лесу появляется первый цветок, так нашей маме прибавляется годок". Вот и нарисуем ей цветы. Только где? А, придумал! На печке! Сразу увидит!

Люся спустилась вниз, и дети принялись рисовать.

— У тебя здорово получается, — сказал Петрок. Разрисовав печь, довольные дети любовались своей работой. Пришла Анфиса и ужаснулась, увидев разрисованную, размалеванную печь, которую она только на днях так старательно выбелила. Но, посмотрев на детей, поняла, что они "творили" вместе.

"Значит, наконец-то Люся перестала дичиться!" — подумала Анфиса.

— А мы с Люсей подарок тебе сделали к Пасхе и ко дню рождения.

— Вижу, вижу, как вы постарались! — засмеялась Анфиса и не стала их огорчать, что ее день рождения уже прошел. Праздник Пасхи и день рождения не могут совпадать каждый год. Анфиса поблагодарила и поцеловала детей.

Наступил праздник. Солнышко в этот день светило по-особенному. Оно с самого утра заиграло, засверкало, излучая тепло, свет и радость. И лица людей светились радостью. Все ходили друг к другу в гости, обнимались, делились угощениями и обменивались крашеными яйцами.

Когда утром Анфиса христосовалась с Люсей, девочка впервые улыбнулась. А когда Люся христосовалась с Петроком, то они стукнулись носами — и оба рассмеялись. Казалось бы, все налаживалось, и молодая женщина, глядя на детей, радовалась.

Но на второй день Пасхи почтальон вручил Анфисе казенное письмо.

Это было извещение о смерти мужа.

Анфиса медленно опустилась на скамейку и молча залилась слезами. Петрок и Люся прижались к мокрым щекам матери.

Прошел год. Люся так и не заговорила. А на дворе опять стояла весна, и, несмотря на все беды, свалившиеся на людей, поселок вновь жил ожиданием Пасхи.

Анфиса отрезала новую тесемку для Люсино-го крестика. Петрок удивленно спросил:

— А что, Люся крестик носит? Дай-ка мне посмотреть!

Мальчик взял крестик в руки, Люся бросилась к нему.

— Петрок, отдай Люсе крестик. Это святое, благодаря этому крестику Люся жива.

Пасха, Пасха! Радость, радость витала повсюду, давая людям надежду. Повсюду слышалось:

— Христос воскрес! — и в ответ радостное:

— Воистину воскрес!

Петрок, выбегая из дома, крикнул Люсе:

— Бери яйцо покрепче и пошли играть.

Люся стала выбирать, какое же яйцо ей лучше взять, когда вдруг открылась дверь, и в дом, прихрамывая, держа в обожженной руке палку, вошел человек в форме.

Люся смотрела на его улыбающееся лицо и вдруг узнала:

— Папа, папочка!

— Люся, доченька! Слава Богу, наконец-то я нашел тебя!

Вбежала Анфиса. Ей сказали, что к ней в избу вошел военный. Сердце ее готово было выскочить из груди.

— Ваня! — крикнула она.

Военный, опустив девочку на пол, обернулся. Это был Иван, но... не ее Иван. И вдруг раздалось:

— Мама4 это мой папа! Он нашел меня! Анфиса присела, обняла девочку и, заливаясь слезами, твердила:

— Доченька ты моя, заговорила. Вы слышите, девочка моя заговорила!

И только потом дошло до Анфисы, что это Люсин отец. Настроение у нее резко изменилось. Как же ей расстаться со своей девочкой? Нет, это невозможно!

Прибежал Петрок.

— Я знал, я знал, что ты не погиб!

Увидев, что это не его отец, мальчик остановился, но Люся взяла Петю за руку и, подведя к отцу, сказала:

— Папа, это мой брат Петрок.

...Когда враг подходил к городу, началась эвакуация женщин и детей.

Бабушка, сняв с груди свой крестик, одела на Люсю и сказала:

— Никогда не снимай его. Спаси и сохрани тебя Господь!

На второй день перед рассветом эшелон с беженцами разбомбили. Стоны, крики слышались со всех сторон. Когда совсем рассвело и рассеялся дым, бабушка нашла Люсю у мертвого тела матери. Люся онемела. Стоны утихли, кто мог — ушел, остальные остались лежать навсегда. Бабушка с Люсей пошли по железнодорожному полотну вперед. От полученного ранения бабушка теряла последние силы.

— Люсенька, если я умру, ты не пугайся, иди вперед, не останавливайся. Увидишь поезд — сойди с пути, но не садись, двигайся дальше. Скоро должно быть жилье. Иди в любой дом.

Бабушка села у дерева:

— Иди, иди, милая. А я уже пришла.

Люся тормошила бабушку, плакала, а потом поняла, что бабушка умерла, И девочка пошла вперед.

Анфиса, разрумянившись, хлопотала у печи. Отец Люси смотрел, как резвились - дети. "Как мне хорошо и уютно здесь, как будто мы всегда были одной семьей". Он улыбнулся Анфисе, и она ответила ему улыбкой.

Православие детям.

Я согласна, мама!

Однажды Григорий в субботний вечер сидел над лункой, вытаскивая одну рыбину за другой. Было начало весны, и проголодавшаяся рыба легко шла на наживку. Невдалеке он заметил небольшого парнишку, который ловко забрасывал удочку в лунку.

"Ишь ты, — подумал Григорий, — маленький, а уже заправский рыбак. И кто его одного отпустил на озеро?"

Вдруг он услышал подозрительный треск.

"Господи, неужели лед тронулся? Надо уходить!"

Григорий быстро собрал улов и все снаряжение. Проходя мимо юного рыбака, он остановился и строго сказал:

— А ну-ка, парень, собирай все и бежим. Слышишь, лед трещит?!

Парнишка мгновенно двинулся за Григорием.

— Как звать-то тебя?

— Валька!

— А меня — Григорий. Ты где живешь?

— Рядом с санаторием. Там мама медсестрой работает.

Пройдя осторожно еще с десяток метров, Григорий увидел, что прибрежный лед отделился от основного широкой полосой воды. Опытный рыбак понимал, как сложно им будет перебраться на сушу.

Поискав, где лед прочнее, он наконец выбрал подходящее место.

— Слушай, Валька! Сейчас ты прыгнешь на ту льдину. Прыгнешь, как в беге: одной ногой на нее, и другой — на береговой лед.

— Понятно! — ответил мальчик и через секунду уже был на земле.

— Молодец! — радостно крикнул Григорий. —

Ну, теперь я!

Он бросил к кустам пойманную рыбу, снаряжение, тяжелый полушубок, разбежался и прыгнул. Но под его весом льдина утонула и он оказался по пояс в воде. Береговой лед был близок, но Григорий не мог дотянуться до него, и сапоги, наполнившиеся водой, тянули его вниз.

— Дядя Григорий, руку, руку давай! — услышал он взволнованный голос. Мальчик стоял на самом краю льда и старался дотянуться до мужчины.

"Как бы мне не стянуть его в воду!" — испугался Григорий и, не подавая руки, ползком выбрался сам.

— Мировой ты парень, Валька, — произнес Григорий, одеваясь. — Не каждый взрослый мужик протянул бы руку в такую минуту. Будем с тобой дружить!

— Я не парень! — засмеялся маленький рыбак. — Я — девчонка Валентина.

— Девчонка?! — удивленно воскликнул Григорий. — Ну что ж, значит, ты мировая девчонка! Мне, Валюша, надо теперь бежать к электричке. Может быть, еще успею. А тебя я разыщу!

— Не выдумывай, дядя Григорий! Пойдем к нам! — решительно сказала девочка. — Тебе надо скорей согреться. Наш дом почти рядом.

— Неудобно, Валя...

— Что? Ох, и смешной ты, дядя Григорий. Ты же весь мокрый. До электрички еще больше часа. Да еще ехать сколько...

И она, решительно взяв Григория за руку, потянула его за собой.

Григорий никак не мог унять дрожь. Валя почти тащила его.

На стук дверь открыла молодая женщина.

— Валенька! Почему так долго? — с тревогой спросила она. Но, увидев незнакомого мужчину, замолчала.

— Мама, это дядя Гриша. Пошел лед. Он спас меня, но сам упал в воду. Быстрей, быстрей!

— Заходите, заходите, — приглашая Григория, заговорила женщина. — Григорий, раздевайтесь скорее.

Она наклонилась и, несмотря на его сопротивление, стала стаскивать сапоги.

— Я принесу вам одежду мужа. Не бойтесь, он ничем не болел. Только бутылка его сгубила. Замерз почти у самого дома... Григорий, у вас телефон есть? Валя сбегает в санаторий и все объяснит вашим близким.

— Некому объяснять, милая, — грустно произнес Григорий. — Уже три года, как некому...

Григорий залез на печь, чувствуя, как дро;къ стала постепенно утихать.

— Выпейте сначала водки. Я ее от мужа пря тала, — женщина протянула гостю стакан, - Это согреет вас.

— Нет, милая, — отказался Григорий, — Я и раньше этим зельем не баловался, а после смерти Маши и капли в рот не беру. Вот чай с малиной — это хорошо.

— А теперь — спать! — скомандовала женщина. — Мы вас укутаем двумя одеялами и полушубком. Прогреетесь и завтра встанете здоровым.

— Как звать тебя, милая? — поинтересовался Григорий.

— Маша.

— Маша... Маша... — бормотал он, проваливаясь в сон.

Когда Григорий проснулся, был день, и яркое солнце светило в окно. Он вспомнил все. Одежда его была высушена.

"Когда это она успела?" — с благодарностью подумал Григорий.

В дверь постучали, и в комнату вошла стройная симпатичная девочка.

— Так вот ты какая! — воскликнул Григорий.

— Одевайся, дядя Гриша. Мама рыбу пожарила и пирогов напекла.

Помолясь, они сели за стол. Мария, ласково глядя на Григория, сказала:

— Ты теперь, Гриша, мне не чужой человек.

Ты мне как брат родной. Валя мне все рассказала.

— А рассказала она, как мне руку тянула, желая помочь? Да заставила пойти к вам. Стеснялся я...

Поев, Валя тихонько выскользнула из комнаты.

— Валюша для меня и сын и дочь, — вздохнула Мария. — Научилась всему. Я без нее как без рук. И огород вскопает, и дров наколет... А в трудную минуту, как дочь, и обнимет, и приласкает...

Они долго делились прожитым. Каждому было что порассказать. Григорий поведал о том, о чем никогда никому не говорил. Все выплеснул, словно плотина прорвалась. И про гибель любимой жены и девятилетней дочери в автокатастрофе, и как ему невест подбирали, а он ни на кого и взглянуть не мог. Как мужики залить горе водкой заманивали, но он на это не пошел. Книги духовные, оставшиеся от жены, стал читать да в церковь ходить. Это спасало от одиночества. Потом вдруг попросил:

— Выходи-ка ты за меня замуж. Обвенчаемся и переедем в город. Любить тебя буду и никогда не обижу ни словом, ни делом. А уж Валя станет для меня родней родной дочери. Выходи... — Он, закрыв глаза рукой, ждал...

— Нет, Гришенька, — грустно ответила Маша, — не судьба нам быть вместе. Ведь Валя хорошим и добрым отца не помнит, а только пьяным и ругательным. Она никогда не согласится, чтобы в нашей семье снова появился мужчина. Не верит она им...

— А вот и не так! — услышали они взволнованный голос Вали. Она вошла в незакрытую дверь, услышав последние слова матери.

— Я дяде Грише поверила еще тогда, когда он предупредил меня об опасности и ждал, пока я соберусь. А главное, когда он руку мою не взял — боялся, что стащит меня в воду, и еще стеснялся идти к нам, хотя был весь мокрый... Выходи мама, за него замуж, не бойся. Я согласна. Я тебя, дядя Гриша, папкой звать буду...

Православие детям.

Благословение

Это случилось во время афганской войны. Одноклассники Виктор и Петр вместе призывались в армию. Мама Петра была верующей, часто молилась в храме. Она уговаривала сына, чтобы он дошел с ней в церковь и попросил священника благословить его на военную службу. Петя любил свою маму и не хотел огорчать ее. Он пошел в храм и взял благословение. Материнскому сердцу стало спокойнее, да и сыновнему тоже.

И Виктору, и Петру довелось служить в Афганистане. Вокруг брезентовых палаток, в которых их поселили, — горы и пески.

Петра назначили поваром. Однажды недалеко от кухни он заметил змеиное гнездо с детенышами. Петру жалко было их убивать, и он даже ежедневно подкармливал змеиное потомство отходами солдатской кухни. Иногда ему приходилось видеть издали и маму-кобру. Змея держалась на расстоянии, и солдат смирился с таким соседством.

Однажды под вечер Петр, как обычно, выносил остатки пищи, и вдруг перед ним возникла мама-кобра. Она стояла в угрожающей позе. Зная, что в таких случаях нельзя делать резких движений, Петя стал медленно уклоняться в сторону, но змея тут же реагировала на его передвижение — и снова дистанция оставалась прежней. Солдату приходилось отступать. Но после каждого шага змея снова приближалась к нему и замирала в угрожающей позе. Если он не отходил, начинала шипеть, вынуждая его делать очередной шаг назад.

Так продолжалось несколько часов.

Змея вынудила его отойти на значительное расстояние от лагеря. Кобра не отпускала его, но и не нападала. Отогнав его достаточно далеко, змея успокоилась. Но стоило ему сделать хоть один шаг в сторону лагеря — принимала боевую стойку.

В таком ужасном напряжении Петр пробыл всю ночь. Когда стало светать, змея неожиданно уползла прочь.

Едва держась на ногах, Петр подошел к палатке, собираясь рассказать о случившемся. Его глазам предстала страшная картина: изрезанные тела солдат. В одном из погибших он узнал Виктора. Здесь ночью побывали душманы.

Православие детям.

Письмо Богу

Это произошло в конце ХIX столетия.

Петербург. Канун Рождества. С залива дует холодный, пронизывающий ветер. Сыплет мелкий колючий снег. Цокают копыта лошадей по булыжной мостовой, хлопают двери магазинов — делаются последние покупки перед праздником. Все торопятся побыстрее добраться до дома.

Только маленький мальчик медленно бредет по заснеженной улице. Он то и дело достает из карманов ветхого пальто озябшие покрасневшие руки и пытается согреть их своим дыханием. Затем снова засовывает их поглубже в карманы и идет дальше. Вот останавливается у витрины булочной и разглядывает выставленные за стеклом кренделя и баранки.

Дверь магазина распахнулась, выпуская очередного покупателя, и из нее потянуло ароматом свежеиспеченного хлеба. Мальчик судорожно сглотнул слюну, потоптался на месте и побрел дальше.

Незаметно опускаются сумерки. Прохожих становится все меньше и меньше. Мальчик приостанавливается у здания, в окнах которого горит свет, и, поднявшись на цыпочки, пытается заглянуть внутрь. Немного помедлив, он открывает дверь.

Старый писарь сегодня задержался на службе. Ему некуда торопиться. Уже давно он живет один и в праздники особенно остро чувствует свое одиночество. Писарь сидел и с горечью думал о том, что ему не с кем встречать Рождество, некому делать подарки. В это время дверь отворилась. Старик поднял глаза и увидел мальчика.

— Дяденька, дяденька, мне надо написать письмо! — быстро проговорил мальчик.

— А деньги у тебя есть? — строго спросил писарь.

Мальчик, теребя в руках шапку, сделал шаг назад. И тут одинокий писарь вспомнил, что сегодня канун Рождества и что ему так хотелось сделать кому-нибудь подарок. Он достал чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернила и вывел: "Петербург. 6 января. Господину..."

— Как фамилия господина?

— Это не господин, — пробормотал мальчик, еще не до конца веря своей удаче.

— Ах, это дама? — улыбнувшись, спросил писарь.

Нет-нет! — быстро проговорил мальчик.

- Так кому же ты хочешь написать письмо? — удивился старик,

— Иисусу.

— Как ты смеешь насмехаться над пожилым человеком? — возмутился писарь и хотел указать мальчику на дверь. Но тут увидел в глазах ребенка слезы и вспомнил, что сегодня канун Рождества. Ему стало стыдно за свой гнев, и уже потеплевшим голосом он спросил:

— А что ты хочешь написать Иисусу?

— Моя мама всегда учила меня просить помощи у Бога, когда трудно. Она сказала, что Бога зовут Иисус Христос. — Мальчик подошел ближе к писарю и продолжал: — А вчера она уснула, и я никак ее не могу разбудить. Дома нет даже хлеба, мне так хочется есть, — он ладонью вытер набежавшие на глаза слезы.

— А как ты ее будил? — спросил старик, поднявшись из-за своего стола.

— Я ее целовал.

— А она дышит?

— Что ты, дяденька, разве во сне дышат?

— Иисус Христос уже получил твое письмо, — сказал старик, обнимая мальчика за плечи. — Он велел мне заботиться о тебе, а твою маму забрал к Себе.

Старый писарь подумал: "Мать моя, уходя в мир иной, ты велела мне быть добрым человеком и благочестивым христианином. Я забыл твой наказ, но теперь тебе не будет стыдно за меня".

Православие детям.

Предсказание

Жили муж и жена — бездетные. Такое им было испытание: родится ребенок, окрестят его, поживет немножко и умирает. Тяжело было родителям, но они не роптали: "Бог дал — Бог взял. С ангелами теперь наши детки".

И вот — награда за терпение! — родилась у них дочка, радость и тревога для отца с матерью. Прошла неделя от рождения, окрестили девочку. Слава Богу! Но ждала родителей новая забота: на крестинах незнакомая женщина предсказала, что дочка будет расти красавицей и умницей, а исполнится ей восемнадцать лет, в день своего рождения будет убита молнией. Запомнили горестное предсказание родители, но что делать? Надо жить. А о пророчестве решили — никому ни слова. И стали растить свою девочку, и души в ней не чаяли. А росла она, правда, истинным утешением старикам — послушная, добрая, к родителям ласковая, ко всякой работе способная. Чего еще пожелать? Но как зловещая тень омрачало семейное счастье страшное пророчество. И все думали старики, как же ее спасти? И придумали. Когда стало подходить время к восемнадцати годам дочки, начал отец копать и муровать глубокий погреб: "Вот посажу туда мою голубку, и никакая молния там ее не достанет".

И наступил наконец столь тягостно ожидаемый день — день восемнадцатилетия. Пора открыть дочке то, чем так долго жили отец с матерью, так долго мучились. Внимательно выслушала девушка о предсказании незнакомки, слушала, как отец, волнуясь и запинаясь, с горячностью излагал свой план спасения... И вот, всегда такая послушная, дочь вдруг твердо сказала: "Нет. Уж если мне предстоит так умереть, не пойду прятаться в погреб! Разве от Бога спрячешься? А возьму я икону заступницы нашей Богородицы и пойду в чистое поле..." Будто громом пораженные смотрели на нее старики. Но не посмели возразить...

А дочь взяла икону Божьей Матери, вышла в поле, упала на колени и стала молиться. Со слезами, долго, горячо молилась девушка. А на небе ни облачка! Ясное светлое, точно молодая жизнь, покорно отданная на волю Божью.

Вдруг, откуда ни возьмись, заползла на небо черная туча, потемнело кругом, дунул ветер, небо прорезал страшный всполох, ударила молния, грянул гром, и... вдребезги разнес небесный удар отцовский погреб. А девушка осталась живая и невредимая.

Православие детям.

      Яндекс.Метрика