^Наверх
Get Adobe Flash player

Православный календарь

Православные новости

Вера без дел мертва

Им нужна Ваша помощь. 
Внеси посильный вклад.
Прими участие в благом деле.

Встреча с Богом

С Божией помощью вышла в свет книга "Встречам быть" А.Скороход.

Поучительные истории

Прочитать описание и приобрести книгу

Православные сайты

Рассказы женщин, сделавших аборт.

Далее приведены рассказы женщин, сделавших аборт. Будет интересно и полезно почитать о состоянии после аборта, душевном и телесном. Из опыта других женщин узнаете о возможных последствиях после аборта, возможных развитиях ситуаций после аборта. Если вы собрались сделать аборт, полезно будет ознакомиться с опытом женщин, уже  совершивших аборт и из первых уст узнать о последствиях аборта. А последствия после аборта могут быть разные, но никак не благоприятные. Прежде, чем сделать такой важный, имеющий серьёзные последствия шаг в своей жизни - уделите хотя бы немного времени, послушайте, что говорят другие, совершившие аборт женщины, посмотрите видео, показывающее, что такое аборт, как сделать аборт и ждёт женщину после аборта. НЕ СПЕШИТЕ сделать аборт, подумайте, ведь это изменит всю вашу жизнь! И не только вашу! Если вы решитесь сделать аборт - ваша жизнь поделится на две части: до аборта и после аборта. Использованы материалы из книги "Когда ты была во мне точкой... дочка".

Аборт

 

НЕРОЖДЕННАЯ ОЛЕНЬКА

Жизнь  свою  заполняем  всем,  что  только  под  руку попадется.  Разборчивые  в  еде  и  одежде,  мы  порой  так неразборчивы  в  средствах,  которые  избираем,  чтобы достигнуть  временного  своего  телесного  покоя...  Душа чернеет от осознания своего греха. Да ведь сама я, сама! — просила у Бога семью, детей... 

Было  мне  уже  27  лет.  Институт  за  плечами,  работа интересная,  друзья,  а  нет  ощущения  полноты  жизни. Пришло понимание простой истины — женщина только в семье, в детях раскрывает свое предназначение. 

Училась  я  тогда  в  Ростове-на-Дону  на  профессиональных  курсах.  Как-то  поехали  мы  на  экскурсию  в Новочеркасск.  В  программе  было  и  посещение  храма. Заходила  как  в  музей,  а  вошла  —  как  на  небо  взошла: люди молятся, свечи горят... Я эту жизнь тогда не знала. Отыскала  знакомую  икону  Николая  Чудотворца  (у  меня отец  был  Николай),  встала  рядом.  Свеча  горит  в  руке, поставить  некуда:  нет  пустого  места  на  подсвечнике.  Не зная  ни  одной  молитвы,  я  стала  молиться  душой  и  слезами.  Всю  горечь  своего  женского  одиночества  излила перед  святым  образом.  Я  просила  святителя  Николая изменить мою жизнь, чтобы дал мне Бог мужа любимого и любящего,  детей,  семью,  дом,  чтобы  не  жила  я  одна-одинешенька,  не  катилась  по  миру  как  перекати-поле.  И хоть я только просила, не умея благодарить за все, что уже дал мне Господь,  даже  такая  молитва  стала  для  меня  очищением души. 

Вошла  в  автобус,  а  там  все  места  уже  заняты,  кроме одного,  рядом  с  незнакомым  мужчиной.  Разговорились... Он и познакомил меня вскоре с моим будущим мужем. Жить  бы  и  радоваться  —  родилась  у  нас  доченька. Только квартиры у нас пока не было. И хотя посылал нам Господь  деток,  мы,  озабоченные  квартирным  вопросом, отвергали бесценный дар Божий. Четыре аборта я сделала, и один из них —двойня. Одну родила, пятерых загубила! 

Это теперь я ужасаюсь, а тогда нам с мужем казалось, что  все  у  нас  в  порядке.  То  ли  душа  окаменела,  то  ли власть  мира  сего  взяла  верх над нами. И лишь одну потерю по Божьей милости я оплакала еще  в  роддоме,  сожалея  о содеянном. 

Было это 5 июля 1984 года. Все  помню:  и  стоптанные сандалии, и белую сорочку — одеяние  грешников  в  больнице,  и  как  стояли  мы  вдоль 

стенки,  слушая  жуткие  вопли тех,  кто  добровольно  привел уже  дитя  свое  на  Голгофу.  А ведь  есть  у  аборта  миг,  когда криком исходит душа, — хоть ты  губы  в  кровь  кусай,  хоть кричи и маму зови на помощь, —  в  этот  миг  нет  мысли, только  сгусток  боли.  И  чувство  это  —  та  же  смерть. 

Кажется, что вся жизнь твоя сейчас на тонкой ниточке. А это  —  миг  вечной  разлуки  матери  с  ее  неродившимся ребенком. И только ужас в голове и одна мысль: скорее бы все кончилось! 

Скоро все и кончилось. Во мне казнили моего ребенка, а  он  так  хотел  жить!  Мое  тело  стало  лобным  местом, плахой,  местом  смерти.  Господь  создал  нас,  женщин, храмом для чуда рождения жизни, а мы превратили тело свое в адскую мясорубку. 

...После  «экзекуции»  вошла  в  палату  —  светлую, чистую,  солнцем  залитую.  Я  осталась  совсем  одна,  и показалось,  что  это  —  навсегда.  Осознав,  что  сделала непоправимое,  я  разрыдалась.  Теперь  уже  я  искренне жалела, что не оставила ребеночка. Я ощутила вселенскую потерю в себе, и ничего уже нельзя было изменить! 

Это уже — как землю бросают на гроб. Но не будет на земле  того  места,  где  найдет  приют  тело  моего  ребенка, куда прийти бы с покаянием, поплакать. И нет покоя душе загубленного  младенца,  как  не  досталось  ласки материнской,  света  Божьего.  И  будет  он,  твой  первенец или  просто  лишний,  навеки  сирота.  Мы  давно  привыкли задвигать подальше свою совесть в угоду общественному мнению: «Что скажет Марья Алексевна?!» Суда людского боимся — не Божьего! Но вечным сиротством убиенного чада  навсегда  пронзится  и  душа  матери  независимо  от того,  понимает  ли  она  это  или  нет.  А  если  осознает  и покается? Милостив Господь к нам, грешным! 

Вот  и  меня  Господь  не  оставил,  не  пригвоздил  мою душу за смертный грех, а пожалел за мое раскаяние и даже утешил.  Откуда-то  пришло  ко  мне  имя:  Ольга.  Не  голос сказал, а будто надо мной и во мне разлилось это слово. И поняла  я,  что  убила  дочкину  сестренку.  Это  была  моя навсегда неродившаяся дочь Оленька, которую я даже не видела, на руках не держала, не кормила, не дала ей света Божьего увидеть! Господи, прости меня, окаянную! 

Открыл Господь мне имя загубленного мной ребенка, и я  теперь  молюсь  за  нее  дома.  Но  почему  именно  Ольга? Мы бы сами так не назвали, у нас в роду другие имена. По святцам  ли  —  впереди,  24-го  июля,  день  святой равноапостольной Ольги, в крещении Елены, или потому что  два  имени  —  мое,  Елена,  и  пришедшее  мне  от  Бога Ольга,  незримо  связаны  —  только  вот  оно,  это  имя,  в памяти и в самом сердце. Имя моей доченьки... Тайна сия от Бога. 

...На  другой  день  меня  выписали.  Я  купила  торт  и ромашки.  Дома  меня  ждала  маленькая  дочь  Настя  —  в этот  день  ей  исполнилось  четыре  года.  Вчера  я  убила  ее сестру, а сегодня везу ей торт и цветы. Только нет в душе праздника, на сердце кошки скребут. И я чувствую свою безмерную вину перед этим маленьким сокровищем за то, что  у  нее  никогда  не  будет  сестренки.  Быть  может,  это главная моя потеря в жизни... Сколько же таких потерь у всего человечества! 

Смотрю  теперь  на  икону  Вифлеемских  Младенцев-мучеников, и кажется, что мои это дети впереди стоят, а в центре  —  моя  Оленька.  Прости  меня,  доченька  моя, прости,  научи  покаянию.  Ты,  и  неродившаяся,  мудрее меня, живущей, ищущей свет во тьме грехов своих. Прошу ваших молитв обо мне.  

Елена, г. Самара 

Аборт


 

"БЛАГОДЕТЕЛЬНИЦА"

В  своей  жизни  я  встречала  много  добрых,  сердечных людей. Одним из таких «благодетелей» надолго стала для меня и Наталья Николаевна. 

Мы  почти  не  были  знакомы,  но,  узнав  о  моей «проблеме» она утешила: 

—  Все  это  поправимо!  Не  можешь  идти  на  аборт  по месту  жительства  —  понятно,  зачем  тебе  «светиться». Приходи, я тебе дам направление в областную больницу. И не переживай ни о чем... 

Дала мне карточку с домашним адресом и телефоном. В  назначенный  день  я  приехала  к  ней —  и  получила направление,  притом  с  уже  вписанными  будто  бы сданными  анализами.  От  принесенной  коробки  конфет врач отказалась наотрез: 

—Своих деток корми! У меня и так всего вдоволь... 

Когда  «проблема»  возникла  снова,  я  уже  не  мучилась вопросом, что же мне делать. Набрала знакомый номер и вновь услышала приветливое: 

—  Помогу — о чем речь! 

Наталья  Николаевна  встретила  меня  в  домашнем халате. 

—  Подожди,  я  переоденусь,  —  она  предложила  мне присесть  у  журнального  столика  с  дымящимся кофейником и двумя чашечками. 

Выйдя из спальни уже в красивом модном платье, она пожаловалась: 

—  Беда с этим протезом. Только и следи, чтобы ровно лежал на теле. 

И  рассказала,  что  не  так  давно  перенесла  ампутацию груди.  Возникла  опухоль  —  и  пока  она  из доброкачественной  не  перешла  в  неизлечимую  степень рака, пришлось отнять грудь. Так что пышный бюст — не более, чем муляж... 

Понадобились многие годы, чтобы мне, уже понявшей всю  непоправимую  тяжесть  греха  чадоу-бийства, вспомнился тот давний «визит» к Наталье Николаевне. И с ужасающей  ясностью  открылось:  да  ведь  ее,  врача-гинеколога,  отнявшую  жизнь  у  множества  нерожденных детей,  Господь  лишил  груди  —  символа  материнства. Грудью вскармливаются младенцы... 

Как  же  перевернулось  все  в  наших  душах,  что  мы благодетелями  считаем  палачей!  И  с  умилением вспоминаем  добрых  тетенек,  «выручивших»  нас, посодействовав в убийстве собственных детей... 

Ольга, г. Самара 

Аборт


 

БОГАТЫРЬ СТЁПУШКА 

Хочу  рассказать  о  чуде  рождения  моего  младшего сына.  

Замужем  я  второй  раз,  у  меня  есть  сын  от  первого брака и у мужа в первом браке был сын. Общая у нас дочь Татьяна.  Муж  хотел  наследника,  и  у  меня  было  тайное желание родить ему сына. Но, тем не менее, согрешила: то время  «неподходящее»,  то  муж  сильно  заболел,  —  для греха  всегда  повод  найдется.  Сделала  я  один  за  другим два аборта. А когда настало «нужное» (по нашим мирским понятиям) время, — не смогла забеременеть. Муж вроде как с обидой на меня говорит: «Даже родить не можешь». И  стала  я  усиленно  молиться:  в  ночь  на  Рождество просила у Бога, чтобы мне родить сына. И на Крещение опять молилась о том же. Потом легла спать и вижу сон: стою я и прошу у Бога сына, а на небе образовался круг и оттуда,  как  прожектор,  луч  света.  И  голос  мне  говорит очень строго: 

—  Я слышал твою просьбу и понял, теперь ты зайди в дом, а Я хочу поговорить с твоим мужем. 

Мне было интересно, что ему скажут, но я зашла в дом — и сразу проснулась. У меня сильно билось сердце, это было настолько реально, что я еще долго не могла уснуть. 

Прошло  несколько  недель,  и  мои  чаяния,  похоже, сбылись.  Радуюсь:  будет  сыночек!  А  родилась  дочь.  Я опечалилась, говорю маме: 

— У Бога просила сына, а Он послал дочь. Мама ответила: 

— Бог знает, кого давать, так Ему угодно. 

И  вот  в  июне  1997  года  я  чувствую,  что  опять беременна.  Что  же  делать?  Младшенькой  дочке  всего четыре  месяца,  да  и  в  мои  тридцать  пять  лет  не  так-то просто рожать — с варикозом и давлением... 

Мама мне напомнила: 

— Ты  сама  просила  сына!  Если  убьешь  младенца, вдвойне  согрешишь,  не  выполнишь  обещание  перед Богом. 

А вдруг да опять будет девочка? У меня и так уже трое детей.  Их-то  растить  нелегко.  Отец,  услышав  о  моих колебаниях, пристрожил: 

— Даже и не вздумай делать аборт! Родится сын — и не сомневайся, да еще какой богатырь! 

Но  для  меня  настал  месяц  душевных  мучений.  Уже совсем  было  решилась  —  взяла  направление  на  аборт. Вечером  лежу  на  кровати,  убаюкиваю  дочь.  Смотрю  на икону Казанскую — она висит в углу. Окно выходит на запад,  шторы  закрыты.  В  комнате  сумрак.  Смотрю  я  на икону и мысленно с ней разговариваю: «Что мне делать, как  быть?..»  Всю  сложившуюся  ситуацию  в  мыслях перебираю. 

И вдруг луч заходящего солнца пробился сквозь шторы и  упал  на  икону.  Да  так,  что  внизу  иконы  словно  бы загорелась лампада, живоиграющий огонек, и от него два луча  —  один  прямо  на  Богородицу,  другой  на  стоящего Младенца Иисуса Христа. И больше нигде никакого света. Этот огонь горел 5-7 минут, потом исчез. Я несколько раз  привставала,  заглядывала —  откуда  же  этот  свет,  но так и не увидела ничего. Это Божия Мать ответила так на все мои сомнения. 

На  другой  день  я,  конечно  же,  не  пошла  на  аборт. Беременность  проходила  легко.  Один  раз  я  сильно стукнулась животом, но все обошлось благополучно. Многие говорили, что опять будет девочка. И на УЗИ подтвердили:  похоже,  что  девочка.  Но  я  надеялась,  что Господь исполнит мою просьбу. 

И — долгожданная радость! В феврале я родила сына, действительно  богатыря  —  на  5  килограммов!  Назвали Стёпушкой. 

Когда он лежит на кроватке, — а в изголовье находится та  самая  Казанская  икона  Божией  Матери,  —  он  всегда поворачивает голову и смотрит на нее, улыбается и весело гулит. Божия Мать оберегает моего сына.  

Валерия, Тюменская область 

Аборт


 

 В ДУШЕ БЫЛА ТИХАЯ РАДОСТЬ 

В  газете  «Благовест»  я  прочитала  о  молитвенном правиле за младенцев, загубленных во чреве. Прочитав, я решила с Божией помощью исполнить его в Великий пост. Получила у священника благословение на выполнение этого  молитвенного  правила,  и  в  эту  же  ночь  вижу сон. 

Длинный темный коридор и огромная очередь стоящих в темноте. Во сне я знаю, что мы стоим ко Причастию. Себя не вижу, но чувствую, как в мою юбку ручонками крепко-крепко  вцепился  ребеночек  (его  я  тоже  не  видела,  но пыталась  оторвать  от  юбки).  И  вот  я  заволновалась:  чей ребенок?! Кричу, а мне никто не отвечает. Я говорю: «Я его  обязательно  подведу  ко  Причастию,  вы  только скажите,  как  его  зовут.  Имя,  имя?..»  —  и  так  с  этим криком и сокрушением проснулась. И долго этот сон не выходил из моего сердца. 

С Божией помощью молитвенное правило я выполнила —  и  сразу  после  этого  вижу  другой  сон.  Все  светло, светло,  и  я  очень  быстро  еду  в  открытой  машине  и  так нежно, но крепко-крепко держу на руках ребеночка! Его я не вижу, но чувствую, и в его ручках огромная игрушка — яркая, неземных красок... И так мне хорошо!.. Проснулась — и целый день в душе была какая-то тихая радость. 

Покаяние  в  грехе  детоубийства  я  приносила  не  раз  и исполняла  различные  правила,  что  добрые  люди подсказывали, но снов таких тогда не видела. 

Елисавета, г. Самара  

Аборт


 

НРАВСТВЕННАЯ КАЗНЬ 

Одна  молоденькая  женщина,  готовясь  к  варварской операции,  призналась  мне,  обливаясь  слезами:  «Как подумаю, что будут кромсать это маленькое существо, так холодею от ужаса». 

Подобное чувство жалости или внутреннего раскаяния мне  было  незнакомо.  Я  шла  на  аборты  с  холодной решимостью.  Гнусную  мою  душонку  волновала  только чисто  физическая  боль.  А  ее,  по  Божиему  попущению, мне  выпало  за  десятерых.  После  каждой  операции состояние моего здоровья ухудшалось. В последний раз я шла  на  аборт  уже  с  опухолью  матки,  и  врач  промучила меня на известном кресле 1 час 20 минут... 

Опасные предраковые заболевания стали поражать мои детородные органы. Но самая страшная кара обрушилась на меня через нашего единственного ребенка, которого в течение 6 лет мучили непонятные припадки. 

Что может оправдать детоубийство? Но у меня и вовсе никаких «особых» причин для прерывания беременностей не  было.  Бог  дал  мне  все  блага:  любящего,  добрейшего мужа (которого я в ту пору не очень и ценила), безбедное существование, хорошую работу, людей, готовых прийти на  помощь,  и  многое  другое.  На  этот  преступный  шаг толкала греховная, ветреная молодость, стремившаяся не обременять себя проблемами быта. 

Задуматься  о  наказании  Господнем  мне,  тогда убежденной атеистке, и в голову не приходило. Если же какой-нибудь  верующий  заводил  со  мной  разговор  о грехе,  я  с  оттенком  возмущения  в  голосе  говорила:  «А чего мне бояться? Я не убивала, не крала, не обижала!» Господи,  прости  мне  речи  мои  фарисейские!  Ослепленная  грехом,  я  не  ведала  обмана,  выдавая  свое внешне пристойное поведение за чистоту души. 

Не  буду  описывать  все  обстоятельства  и  пути  своего прозрения.  Главную  роль,  как  я  понимаю,  сыграли молитвы моей матери (помяни ее, Господи, во Царствии Твоем!).  Когда  дьявольский  покров  стал  спадать  с  моей души,  голос  совести,  вороша  прошлое,  обличал: «Убивала!  Крала!  Обижала!  Обманывала!..»  И  не  было конца этому мысленному списку грехов. 

Поначалу я осознавала их и регистрировала холодным рассудком. Но однажды, когда я читала перед, причастием «Канон  покаянный...»,  пришли  обильные  слезы  и рыдания, рвущиеся из глубины души. То  же  случилось  и  на  исповеди.  И  теперь  грех детоубийства  стал  представать  в  ужасающих  картинах... 

По  Божиему  промыслу  напоминание  о  моем  кровавом преступлении  приходит  часто  разными  путями.  Читаю газетную  статью  о  маньяке,  который  у  себя  в  гараже сдирал кожу с живых похищенных детей, — и, цепенея от ужаса,  вижу  себя  соучастницей  этого  злодеяния. Нравственная казнь вторгается во все помыслы. 

Теперь  я  не  могу  без  волнения  смотреть  в  чистые, лучезарные  детские  глаза.  Однажды  на  автобусной остановке  маленький  мальчик  долго  и  пристально разглядывал  меня.  Взгляд  этот  —  выразительный, глубокий  и  как  будто  обличающий  —  вызвал  целое смятение в моей душе.  «Это мой судья!» — подумалось мне. 

Мои  «судьи»  бегают  вокруг,  заливаясь  звонким смехом,  ползают  на  четвереньках,  ковыляют  на  слабых ножках... И всех бы я их перецеловала теперь. Но они не мои  дети.  А  мои,  разрезанные  на  кусочки,  сгнили  на свалках без креста и имени. 

Господи  Милосердный!  Прости  мне  грех  сей смертный.  Помилуй  нас  —  всех  матерей,  которые  по духовной  слепоте  и  жестокости  сердец  продолжили кровавое дело царя Ирода. 

Боже,  милостив  буди  к  чадам  нашим,  не  познавшим материнской  любви,  а  принявшим  мученическую  смерть от рук наших. 

Приими, Господи, слезы покаяния рабы Твоей. 

Елена, г. Тольятти 

Аборт


 

 БЫЧЬЯ КРОВЬ 

—  В  том-то  и  беда,  что  делала  я  аборты,  —  Лилия сокрушенно покачала головой, отодвинула пустую чашку. 

— Ведь и замужем — правда, тогда мы не были венчаны, —  и  квартира,  и  все  условия.  Единственная  дочка...  Что еще? Но только скажу мужу: «Я ведь беременна», — а он в  ответ:  «Ну  и  что?  Иди,  делай  аборт»  —  «Ну  может, оставим?..» — «Да зачем тебе это надо!» 

Вот  так  мы  и  решали  участь  наших  нерожденных деток. Не потому ли и в семье все так непросто. Молюсь о сохранении брака, а все только хуже идет... 

Когда  наконец-то  я  твердо  решила:  следующего обязательно  рожу!  —  и  мужа  уговорила,  —  тут-то  и оказалось,  что  от  нашего  желания  мало  что  зависит.  Не давал  Господь  детей  чадоубийцам!  Долгие  пять  лет пришлось  молить  Бога  о  даровании  ребенка.  И,  может быть, Господь так и не откликнулся бы на мои молитвы, если  бы  мы  не  повенчались  с  мужем.  Вскоре  после венчания я забеременела. 

И  вот  тут  пришлось  столкнуться  с  нежданными искушениями.  Будто  все  ополчились  на  моего  зачатого младенчика — как бы его извести. 

На  учет  я  встала  уже  на  пятом  месяце,  чтобы  сразу отсечь  саму  попытку  уговоров  на  аборт.  Но  в  женской консультации услышала: 

—  Да  ты  что  —  с  ума  сошла!  До  такого  срока  дотянула...  Под  сорок  лет  —  в  твоем  возрасте  рожать: знаешь какой это риск — может родиться урод! 

— С  какой  стати?  —  я  ведь  тоже  кое-что  читала,  не совсем уж глупенькая.— Насколько я слышала, риск этот — если он вообще еще есть — только для первородящих женщин.  У  меня  вторые  роды.  Да  сколько  их, первородящих, рожают и постарше меня — и слава Богу, ничего. Так что не надо пугать меня — не боюсь. 

Тогда медики стали убеждать меня лечь в больницу, в целях профилактики. И опять я отказалась: чувствую себя хорошо, анализы неплохие. Что мне делать в больнице? Они  свое:  надо  подкрепить  здоровье.  Знаю  я  их «подкрепить»...  Но  подумала  все  же,  что  витамины  и впрямь  можно  бы  поколоть,  да  ведь  для  этого  не обязательно  в  стационаре  лежать.  Попросила  выписать лекарства, я их сама куплю и буду ходить на уколы. Купила,  что  было  выписано.  Пришла  домой,  открыла коробочку с ампулами и стала читать листовку-вкладыш. Читаю: препарат изготовлен на основе вытяжки из бычьей крови...  Единственное  противопоказание  — беременность! Я — к врачу: 

— Что  же  вы  мне  выписали!  Читайте,  тут  написано, что при беременности это лекарство противопоказано! 

Врач рукой замахала: 

— Это старая инструкция, нечего и читать ее. Недавно ассоциация  гинекологов  признала  это  лекарство совершенно безопасным для беременных. 

— Ну уж нет! Препарат импортный, и если зарубежная фирма-производитель  признает,  что  лекарство  может представлять  угрозу  для  плода,  значит,  так  оно  и  есть. Скорее уж фирмачи постарались бы скрыть эту опасность от  пациентов,  денег  не  пожалели  бы,  чтобы  убрать  эту строчку, да ведь не убрали — значит, угроза серьезная. И потом: бычья кровь... Это что же, в меня и моего ребенка звериную кровь вольют? 

—  Да  мы  это  лекарство  абсолютно  всем  женщинам назначаем — и ничего! Одна ты такая умная... 

Умная или нет, а от этих уколов я отказалась. Были и другие искушения, и много, — ну, слава Богу, удалось и их как-то одолеть... 

Мы  сидели  на  кухне  за  давно  остывшим  чаем  и говорили, говорили о детях — живых и убиенных, о том, как  же  все-таки  можно  хотя  бы  попытаться  отмолить столь тяжкий грех. А за стеной мирно посапывал носиком маленький Иванушка. Мамина и папина кровинушка. Не бычья... 

Ольга Ларькина  

Аборт


 

"А ЭТУ И ДВА СЕЛА НЕ ОТМОЛЯТ..." 

В  Самарской  области  многие  помнят  великую  пред Господом молитвенницу и праведницу Пашу Давыдову (+ 10  февраля  1957  года).  Жила  она  в  селе  Дмитриевка,  в двенадцати  километрах  от  Подъем-Михайловки,  и  часто приезжала  к  своей  снохе  Зое  в  село  Большая  Глушица. Многое  было  открыто  тете  Паше,  сомолитвеннице  и собеседнице  Митрополита  Мануила  (Лемешевского)  и протоиерея Иоанна Фомичева. При жизни не раз побывала она  в  раю;  духовно  прозревала  посмертную  участь  как умерших, так и еще живых людей. 

Про  мамину  свекровь  тетя  Паша  говорила,  что  она  в раю  —  и  спаслась  деторождением:  всех  своих  деточек родила, — вспоминает живущая ныне в Самаре Алевтина Куликова. — В другой же раз тетя Паша говорит: 

— А вот за эту два села будут молиться и не отмолят! Мы к окну, смотрим — наша врач-гинеколог с мужем под ручку, он несет ее сумочку, — идут улыбаются... 

Аборт


 

НАША КРОВАВАЯ КНИГА  

Если  бы  кто-то  из  живущих  вздумал  написать  книгу обо всех убиенных младенцах, не хватило бы места на ее страницах  —  так  много  жертв  приносим  мы торжествующему  врагу  рода  человеческого.  Такая  книга есть  —  на  небесах,  и  все  ее  листы  —  как  обнаженные раны,  каждая  строчка  истекает  кровью.  Наша  Кровавая книга... 

Вот  лишь  несколько  строчек  —  несколько  историй. Что-то было со мной, что-то услышано от других. 

Аборт

— У  моей  дочери  уже  было  трое  детей,  и  вот  она забеременела  четвертым.  Что  делать?  Плодить  нищету? 

Решили с мужем, что хватит им и троих детей. Этих бы воспитать как следует, дать им все необходимое. Сделала она аборт. А через неделю ее муж поехал на рыбалку  и  не  вернулся.  Погиб...  Убийц  так и  не  нашли. Осталась  она  с  тремя  малыми  на  руках.  Вот  уж  вдоволь хлебнула и горя, и нужды... 

Аборт

У  Наташи  двое  детей.  Старший  сын  уже  взрослый, учится  в  институте.  Очень  хороший,  добрый  юноша.  А младший...  Нет,  он очень  умен,  отлично  учится,  никогда не  обижает  животных.  Но  детей,  особенно  маленьких, просто ненавидит. Еще трехлетним малышом он кричал, распаляясь злобой: 

—  Я  убью  его!  Зарежу!  Разорву  на  кусочки!  Я  ему голову разобью!.. 

Отец  и  мать  —  оба  с  высшим  образованием,  очень интеллигентные люди. Все учат его добру, все стараются обуздать  кипящую  в  нем  ярость.  Но  единственное,  чего смогли  добиться,  —  это  чисто  внешнее  укрощение страсти. Тяжелый, жестокий взгляд, клокочущий в самом сердце ребенка гнев — с этим ничего не могут поделать. 

—  Это мне Божья кара за мой грех, — говорит Наташа. 

Она забеременела вторым младенцем, когда старшему было  четыре  года.  Рожать?  Но  так  не  хотелось  опять надолго  оставлять  работу,  всецело  погружаться  в докучливый  быт.  Муж  сказал  ей  сразу:  решай  сама, хочешь — рожай, не хочешь — твое дело. Обе матери — ее  мама  и  свекровь  —  в  один  голос  заявили:  на  нас  не рассчитывай, помочь материально, игрушками и одежкой, — поможем, но сидеть с малышом не будем. Самим еще работать да работать... 

В  ночь  перед  операцией  Наташе  привиделось:  к  ее кровати подходит Женщина, вся в черном, и протягивает ей дитя: 

—  Наташа, возьми! 

Та отвернулась: не надо... Женщина настаивала: 

—  Наташа, ты погляди, какая девочка — хорошенькая, беленькая, вся в тебя. Возьми ее, Наташа! 

Но  она  и  слышать  не  хотела  о  ребенке.  Утром подивилась странному сну и отмахнулась: нет уж, решила сделать,  теперь  нечего  раздумывать.  Отказаться  бы,  — стучало  в  глубине  сердца,  —  пока  не  поздно...  да  нет, стыдно!..  Все  анализы  сданы,  в  больницу  кладут  по знакомству... 

И операция прошла на редкость удачно, безболезненно. Только вдруг, ни с того ни с сего, накатила такая истерика — Наташа забилась в рыданиях. А ночью вновь увидела Ту Женщину в черном и теперь уже сама побежала за ней: 

— Дай мне доченьку! 

— У Меня ее нет, — ответила Женщина. 

—  Дай мне, дай мою доченьку! — плача, продолжала молить  Наташа.  И  бежала  вслед  за  удаляющейся Женщиной: 

—  Дай хоть взглянуть на нее!  

—  Ищи ее в мусоре, — услышала в ответ. 

Аборт

—  Первый  аборт  я  делала  не  в  больнице  —  стыдно было признаваться в своем блуде. С мужем я разошлась. А тут  любовь...  Уже  и  младенца  во  мне  не  было,  но чувствовала  себя  я  все  хуже  и  хуже.  Что-то  сжигало изнутри,  и  кровотечение  не  прекращалось.  Пришла  к подруге:  что  мне  делать  —  погибаю!  Целый  день  мы ходили по ее знакомым, и все без толку. А вечером, уже у нее  дома,  произошло  ужасное.  Кровь  хлынула неудержимым потоком. Все, конец? Подруга бросилась к телефону. На мое счастье, «скорая» примчалась тут же, и ехать  было  недалеко.  Спасли...  А  назвалась  я  не  своей фамилией:  точнее,  подруга  при  вызове  сказала,  что  я — Трегубо-ва из города Горького. 

Прошли  годы.  Я  вышла  вторично  замуж.  Родились дети... 

Этот  брак  не  принес  мне  счастья.  Многое  пришлось пережить. Но самым жестоким ударом была измена мужа. Моя разлучница — Трегубова, а сына ее зовут так же, как и  несостоявшегося  отца  трех  моих  нерожденных младенцев. 

Аборт

—  Как-то ночью я увидела себя над какой-то мрачной ямой,  а  оттуда  слышались  жалобные  крики:  —  Мама, мамочка!.. 

И  вот  я  уже  стою  среди  каких-то  детишек,  одетых  в лохмотья. Они обступили меня, хватают за руки, тянут к себе и все приговаривают: — Мама, мамочка! 

Мне  страшно  смотреть  в  их  пустые  глаза,  жутко  от холодных прикосновений. И не вырваться, не уйти от них. Старшая девочка радуется: 

— Теперь ты никуда не уйдешь, останешься с нами. Я кричу: 

— Пустите меня, мне надо идти. Меня дети ждут! 

— Дети? А мы что — не дети? Мама, почему ты нас бросила? 

Так я и проснулась под их неутешный плач... 

Аборт

— Не  думала,  что  столько  радости  может  принести сон. Мне привиделось, будто я в каком-то обыкновенном доме, где много — восемь или десять — маленьких детей. Красивых,  чистеньких,  беленьких...  Со  мной  еще  одна женщина. 

Вдруг  в  дверь  стучат,  и  вторая  женщина  спрашивает, кто  там  и  что  нужно.  За  дверью  стоят  незнакомые мужчины, и один из них — аккуратно одетый, приличного вида — говорит: 

— Здесь  два  моих  сына.  Откройте,  я  заберу  их. 

Женщина  готова  открыть  дверь,  но  я  в  ужасе  останавливаю ее: 

— Это же охотник за детскими органами! Не отдавай детей, он лжет! 

Тот  настойчиво  требует,  чтобы  ему  отдали  двух мальчиков  (почему-то  ему  нужны  именно  два  малыша, примерно двухлетние; он называет их имена и фамилию, говорит,  что  его  прислала  за  ними  жена).  Пока  идут переговоры, я закрываю мальчиков в шкаф, но, понимая, как  ненадежно  это  укрытие,  осторожно  выбираюсь  с малышами  через  окно.  И  бегу,  несу  их  обоих,  крепко прижимая  к  себе,  и  не  чувствую  тяжести  —  такие  они легонькие, невесомые так ласково и доверчиво прильнули ко мне. Бегу, радуясь тому, что удалось спасти детишек. Ведь  остальные-то  дети  в  доме  торговцу  органами  не нужны... 

Просыпаюсь совершенно счастливая, словно это наяву мне удалось спасти малышей. Господи, неужели хотя бы двоих отмолила?.. 

Ольга Ларькина

Аборт


 

ПО ПРИГОВОРУ ВРАЧЕЙ  

Я не нашла нужных слов: звонок застал врасплох. Да и любые слова опоздали: младенец уже убит в материнском чреве. 

А  ведь  молодая  мама  и  все  ее  близкие  так  мечтали  о ребенке,  уже  закупили  ему  все  приданое,  придумали имечко. Еще немного, еще три месяца —  и он пришел бы в мир, и... Да что говорить теперь об этом. Все — «бы», в сослагательном наклонении. В этом реальном  мире  у  неродившегоея  мальчика  нет  даже могилки.  Его  маленькое  тельце  аккуратно  упаковали  и отправили в морг. 

Известно,  что  ждало  его  потом,  ведь  шестимесячный плод  —  это  практически  жизнеспособный  ребенок  (еще несколько лет назад врачи и акушерки в роддомах со всей самоотверженностью  выхаживали  их,  и  многие  дети выживали);  все  органы  уже  сформированы,  и  значит,  их можно использовать в донорских целях. В этом кровавом бизнесе все идет в дело, даже зародышевые ткани совсем еще крошечного комочка плоти. Наших детей убивают на разных сроках внутриутробного развития — и в  любом виде  они  превосходно  годятся  в  пищу  ненасытному Молоху.  Хотите  стать  моложе,  привлекательнее, соблазнительнее — покупайте кремы, помады и гели «на натуральной основе». Материала для людоедской парфюмерии хватает, пока мы спокойно — или с угрызениями совести,  что  не  меняет  дела,  —  отдаем  своих  чад  на растерзание. 

Нет, эта женщина и не помышляла об аборте. Сколько раз  ее  мама  горько  вздыхала:  эх,  доченька,  если  бы  я только  знала,  что  аборты  —  такой  страшный  грех,  — никогда бы не стала их делать. Все бы выросли, всех бы мы с мужем выкормили. И ты, слава Богу, замужем... Но когда  дочь  поделилась  с  ней  долгожданной  радостью, мать пришла в ужас: «Ты что же, забыла — как раз в это самое время прошла курс лечения такими антибиотиками, от  которых  возможны  всякие  отклонения  в  развитии плода. А что говорят врачи?» 

И началось мучительное метание от врача к врачу, и те подтверждали худшие опасения. Да, антибиотики вполне могли  повлиять  на  будущего  ребенка.  Да,  —  подливали масла в огонь, — а вы знаете, что вашей дочери вообще нельзя рожать эти пять лет? И дочь, готовая провалиться от стыда, рассказала маме, какой «подарочек» преподнес ей любимый супруг. Стоило ей ненадолго уехать, как он привел  в  дом  платную  «жрицу  любви»,  заразился  сам  и одарил  жену  ужасной  болезнью.  Она  и  узнала  об  этом, сдав  анализы  в  женской  консультации.  Она  простила мужу измену, оба пролечились, но что будет с ребенком? Внутриутробное заражение — это так опасно... 

И все-таки она долго не сдавалась, убеждая всех в том, что ее дитя — это ее крест, каким он будет, такой, значит, и  определил  ей  Господь.  «Да  что  ты  понимаешь  в  этом, глупая! — слышала в ответ. — Ты еще не видала, какие бывают  уродцы.  Зачем  тебе  это?  А  муж  —  он  же  тебя сразу бросит!..» 

Последним  аргументом  стала  экскурсия  по  этажам детской больницы, где в палатах за стеклянными дверьми собраны дети наркоманов, пьяниц, сифилитиков, — дети с ярко  выраженными  уродствами.  Эту  «экскурсию»  с будущей  мамой  провела  врач,  прилагавшая  особенно много  стараний  для  того,  чтобы  вынудить  женщину решиться  на  искусственные  роды.  И  это  ужасающее зрелище сломало молодую женщину. Она скрепила своим согласием приговор врачей... 

Ей  ведь  не  показали,  сколько  здоровеньких,  вполне нормальных детей родилось даже у изгоев общества — и у  подобных  ей  жертв  трагически  сложившихся обстоятельств. 

Ей не сказали, что статистика лжива насквозь.  

Ей  не  сказали  —  а  почему  ты  думаешь,  что  именно твой малыш родится уродом? 

И  что  такое  урод  вообще?  Безрукий  и  безногий Григорий  Журавлев  —  разве  не  был  он  уродом  с  точки зрения «самой гуманной в мире» науки — медицины? А он  зубами  держал  кисть  и  писал  иконы!  Какой  же  это урод?  А  слепенькая  Пелагея  Рязанская?  А  горбатенькая схимонахиня Макария? Их ведь тоже могли бы загубить во  чреве,  чтобы  «не  плодить  уродов»...  Сколько праведников мы убили — кто сочтет? 

И  это  —  крайние  случаи,  когда  действительно рождаются  дети  «с  отклонениями».  Но  у  ее-то  уже убитого  младенца  врачи  даже  не  нашли,  что  показать  в доказательство своей правоты, — скоренько убрали с глаз долой. Знакомый священник рассказывал, как его жене по причине  болезни  медики  запрещали  рожать  второго ребенка.  Тоже  чего  только  не  пророчили!  А  девочка родилась — такая славненькая, растет, как все дети, — и болеет,  и  упрямится  иногда  не  по  делу,  и  пошалить  не прочь.  Да  ведь  растет,  радует  родителей  и  радуется жизни! 

А  сколько  еще  известных  мне  женщин  отказались убивать  своих  детей,  казалось  бы,  обреченных  на уродство. 

Надежда сама от младенческих пелен больная, инвалид второй  группы.  Получает  грошовую  пенсию,  у  мужа постоянно  проблемы  с  работой.  Ей  и  первого-то  «не рекомендовали» рожать, а уж второго и третьего... «Ты же вся пропитана лекарствами, разве у тебя будет здоровый ребенок?»  —  возмущались  врачи.  Ее  и  на  учет  по беременности не хотели брать. 

И  последний  сынок  впрямь  родился  ослабленный.  А как же, ведь его извлекли на свет Божий на месяц раньше срока,  сделав  кесарево  сечение.  Врачи  говорили  —  не выживет, и Надежда сама окрестила сына в больнице. А выписавшись, принесла его в церковь, чтобы восполнить крещение по православному обряду. Причащать детей так часто, как надо бы, не получается, — трудно с тремя малышами, — но Надежда старается приводить их к Святой Чаше хотя бы один-два раза в месяц. И детские болезни отступают.  Трехлетний  Сереженька  —  жизнерадостный симпатичный карапуз... 

Два года назад я познакомилась с женщиной, у которой очень тяжело болен маленький сынок. В пять лет Владик совсем  безпомощен:  ручки  и  ножки  слабенькие,  ни ходить, ни ползать он не может. И говорить пока не умеет —  открывает  ротик  и  силится  что-то  произнести,  но  не получается.  Детский  церебральный  паралич...  Но  что  за дивный это ребенок! Я смотрела на него — и не могла отвести глаз от лучащегося ангельским светом личика. Это воплощенная  доброта,  это  живая  любовь  к  маме  и бабушке,  к  папе  —  да,  даже  к  нему,  не  выдержавшему тяжести такого испытания и бросившему жену с больным ребенком.  Легко  ли  Вере,  оставшейся  без  средств  к существованию,  без  надежной  опоры  в  жизни?  Многие осудили  ее:  что  за  глупая,  из-за  ребенка  потеряла  мужа! Поменьше бы со своим Владиком в церковь ездила да по святым  местам.  И  рожать  урода  было  незачем...  Что скажешь «умным» людям? Им не понять радость матери, запрятавшей  глубоко  в  сердце  слова  санаксарского схиигумена  Иеронима:  «Владик  будет  ходить!»  Это  ее крест — и ее радость, ее боль, мука и счастье. Ее жизнь. 

...Я не судья в этом деле, и мне до боли сердечной жаль женщину, так и не ставшую матерью. Жаль — ведь за этот грех  ей  придется  дать  ответ.  Доколе  же,  Господи,  мы будем  жить  чужим  умом?  Слушать,  что  скажут всезнающие соседи, медики и родня? Да есть ли у нас кто-то  роднее,  чем  этот  крохотный  младенец  во  чреве,  что, может  быть,  сейчас  бьется  в  испуге  и  молит  немыми устами: мама, не убивай! Мамочка, пожалей меня, не убивай! Родная — НЕ УБИВАЙ! 

Ольга Ларькина 

Аборт


 

АНАЛИЗ 

Этот случай произошел так давно, что я уже успела его призабыть.  А  вспомнить  меня  заставили  слова  одной молодой  девушки  на  Православном  интернет-форуме: «Существуют  аборты  по  медицинским  показаниям.  И оставить  ребенка-дауна,  ребенка  с  нарушениями умственной  деятельности  и  прочими  неизлечимыми заболеваниями  решится  мало  кто  даже  из  истовых верующих...». 

Пусть  эта  история,  рассказанная  мне  ее  главной героиней, станет ответом на вопрос девушки.  

...Не знаю, как меня угораздило согласиться сдать этот злополучный  анализ...  Пообщавшись  на  днях  со  мной, врач-генетик местной женской консультации сказала, что у меня отягощен генетический анамнез — это значит, что мой ребенок может родиться больным. «Болезнь Дауна — это  очень  серьезно,  —  сказала  доктор.  —  Вы  должны пройти  обследование  и  в  случае  положительного результата  делать  аборт.  Но  у  вас  уже  очень  большой срок, так что не знаю, что мы с вами будем делать...» 

Такой  анализ  стоит  довольно  дорого  для  провинциального  городка,  и  работники  генетической консультации  своеобразно  решают  эту  проблему:  они  из одной дозы реактива ухитряются сделать четыре анализа разным женщинам, и получается, что платить надо только четвертую  часть  стоимости.  Я  сдала  кровь  и  спокойно пошла  домой,  плохого  предчувствия  не  было  —  была уверенность,  что  все  хорошо,  просто  хотела  еще  раз убедиться. 

Плохо  стало  через  несколько  дней,  когда  меня пригласили  в  консультацию  и  сказали,  что  анализ положительный, обругали за то, что поздно обратилась, и назначили  дату  аборта —  через  четыре дня.  Я вышла  из больницы  сама  не  своя,  держась  за  стену.  Проходящие мимо пешеходы спрашивали, не нужна ли их помощь, но нет — мне тогда никто не мог помочь.  

Я не знала, куда идти и что делать, но знала, чего ни в коем  случае  делать  нельзя  —  соглашаться  на  аборт. Нельзя убивать своего нерожденного ребенка только за то, что  ему  не  повезло  быть  здоровым.  Решила  домашним ничего  не  говорить  про  анализ  до  самых  родов.  Домой идти  не  хотелось.  Побродив  по  городу  и  от  души выплакавшись,  стала  вспоминать,  у  кого  из  моих знакомых такие же дети, и вспомнила двоих. Одна из них, Женя,  бухгалтер  из  ЖЭКа.  Хотя  мы  мало  знакомы,  я решила на следующий день пойти к ней. Её дочке уже восемь лет. Я почему-то  не подумала, что это неэтично — вот  так  вторгаться  в  чужую  семью:  было  больно,  и  я искала обезболивающее. 

Женя с дочкой и мамой жила в частном секторе, был субботний полдень, когда я пришла. Первой меня увидела дочь  Жени  Леночка,  которая  собирала  яблоки  возле забора,  потом  вышла  Женя.  Я  сразу  прямо  сказала  ей,  с чем  пришла,  рассказала,  как  я  счастлива  была  еще несколько дней назад, что у меня будет ребенок, как меня напугали  в  консультации,  как  неожиданно  для  меня  все это. 

—  Я  не  вправе  советовать  тебе  что-либо,  —  сказала Женя.  —  Мой  муж  ушел  через  год  после  рождения ребенка именно из-за трудностей. Он настаивал, чтобы я отдала дитя государству, после того как я категорически отказалась — ушел. 

— А тебе очень трудно? — спросила я. 

— Я  люблю  ее,  эти  дети,  если  их  воспитывать  с любовью,  очень  ласковые,  очень  привязаны  к  дому,  к родным,  любят  природу  и  животных.  Конечно,  надо приложить  много  труда,  чтобы  ребенок  получил  хоть какое-то  интеллектуальное  развитие.  Да  и  народ  у  нас невоспитанный:  идешь  по  улице  с  ребенком,  могут  и пальцем показывать... Она пригласила меня на чашку чая за  столиком  в  саду,  мы  еще  о  многом  говорили,  потом подошла Леночка — и, скажу честно, этот ребенок меня очаровал:  девочка  очень  старательная  и  добрая  к окружающим, несмотря на то что ей все дается намного труднее,  чем  обычным  детям.  «Мама,  не  уходи»,  — просила  Леночка, когда Женя  хотела  проводить меня  до калитки. Женя осталась, присела возле девочки и взяла ее за  руку,  Леночка  обняла  и  поцеловала  свою  маму.  Все. Сомнений во мне больше не было ни капли, мое решение оставить ребенка окрепло. 

Роды  планировались  на  середину  декабря,  и  я  уже сейчас назвала ребенка Андрюшей. 

По  соседству  с  одной  моей  подругой  жила  старая женщина, ее сын Витя тоже даун. Ему уже тридцать лет, он у нее пятый, самый младший ребенок. 

— Трудно  ли  вам  с  ним?  —  спросила  я,  повстречавшись с ней. 

— Как  тебе  сказать...  Другие  дети  взрослеют,  а  эти навсегда остаются детьми, им нужна забота всю жизнь... Значит,  и  мой  ребенок  никогда  не  повзрослеет... 

Андрюша...  Мы  с  тобой  счастливы  сейчас,  нам  светит утреннее солнце, под ноги с нежным дуновением ветерка падают  листья  каштанов,  ты  напоминаешь  о  себе, легонько  толкая  меня  ножками...  Наше  счастье  не закончится  днем  родов,  мы  будем  счастливы  и  тогда, когда я увижу тебя, и, обещаю, никакие трудности меня не испугают! 

Я успокоилась и жила своей обычной жизнью, только иногда возникали вопросы: «За что?», «За что?» «Почему именно я?» И тогда мне встретилась прекрасная молитва святителя  Филарета  Московского.  Там  каждая  строка стоит того, чтобы ее запомнить и принять как жизненный ориентир: 

«Господи!  Не  знаю,  чего  просить  у  Тебя!  Ты  один знаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить себя. Отче!  Даждь  рабу  Твоему,  чего  и  сам  я  просить  не умею. Не дерзаю просить ни креста, ни утешения. Только предстою  пред  Тобою,  сердце  мое  отверсто.  Ты  зриши нужды, которых я не зрю. Зри! — и сотвори со мною по милости Твоей. Порази и исцели,  низложи  и  подыми  меня.  Благоговею  и безмолвствую  пред  святою  Твоею  волею  и  непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу  себя  в  жертву  Тебе.  Предаюсь  Тебе.  Нет  у меня  желания,  кроме  желания  исполнить  волю  Твою. Научи меня молоться. Сам во мне молись. Аминь». 

Да, Бог знает, что делает, кому что посылает. Я часто читала Евангелие, жития святых, молилась, думала. Ах,  Андрюша,  не  быть  тебе  воином  Христовым... 

Таких,  как  ты,  Бог  посылает  в  мир,  чтобы  дать  нам, грешным,  возможность стать  терпеливыми,  заботливыми и  сострадательными,  а  вам  дает  Свою  милость,  а  потом Царствие Небесное. 

День  родов  —  17  декабря.  Все  как  у  всех  —  боль, ожидание, усталость и еще перед первым криком малыша слова акушерки: «Поздравляем... у вас девочка!» 

— Девочка? Как девочка? А где же мой Андрюша? 

— Бедненькая,  совсем  замучилась, —  гладит  меня  по голове  пожилая  врач.  —  Через  пару  лет  приходи  за Андрюшей, когда нянька подрастет. А девочка хорошая, здоровенькая, а голос-то громкий какой! 

Девочка... Я очень устала и поэтому сразу засыпаю. Просыпаюсь  вечером.  Пока  спала,  меня  перевезли  в послеродовую  палату.  Я  начинаю  понимать,  что случилось:  были  четыре  пробирки  с  кровью,  и  мою пробирку случайно поменяли с кем-то. Андрюша родился у другой женщины, а может, еще не родился? Кто-то ждет здоровую девочку... 

Принесли моего ребенка и как-то небрежно положили рядом со мной. Я прикоснулась к ней, поцеловала — вот ты  какая,  дочка  моя...  Так  неожиданно...  Ты  прости,  так получилось,  что  я  называла  тебя  Андрюшей.  Я  не подбирала  тебе  имя,  но  сегодня  день  святой великомученицы  Варвары,  значит,  ты —  Варварушка.  Я смотрю  на  тебя,  а  ты  всем  своим  видом,  не  по-земному спокойным,  устремленным  внутрь,  как  будто  отвечаешь: «Конечно же, я — Варвара». 

И мне захотелось молиться, не то чтобы за нее или за себя — нет, было чувство уверенности, что Бог нас не оставит — просто благодарить Господа за все, что  он  нам  посылает.  Вскоре  под  окно  пришел  муж  — радостный, весь в снегу. Он, увидев меня, стал вытягивать из пакета «драгоценности»: 

— Смотри, это соска, импортная! Это ползунки, сейчас будут великоваты, но я на потом купил — цвет красивый. Вот погремушка — такая только одна была в магазине! А это белый пушистый кот, если нажать на бок, он слышишь как  мяукает?  По  размеру,  наверное,  сейчас  больше  нее будет... Что-то я забыл сказать... А, вспомнил! Денег дома больше нет! Но поверь, у меня зарплата на днях! 

И  я  рассмеялась  —  так  смеются  после  тяжелых  испытаний и многих скорбей, когда уже все позади. Со мной мой простодушный добряк-муж, родные и Бог, Он всегда был  со  мной,  я  ведь  не  была  одинокой  с  того злополучного момента... 

«Благоговею  и  безмолвствую  перед  непостижимыми для  меня  Твоими  судьбами...»  Как  же  хорошо  я поступила, что никому не говорила про анализ! Все были спокойны,  все  спокойны  и  теперь...  вот  только  где  же Андрюша? 

Мальчик родился в этом же отделении через два дня. Его мать Юлю я узнала сразу, она была одной из тех трех женщин,  с  которыми  я  платила  за  анализ.  Юля  ждала здоровую девочку. 

Роды  были  тяжелыми,  и  она  все  еще  находилась  в отдельной  палате,  когда  пришла  в  себя,  ей  сказали,  что ребенок  с  аномалией  развития,  и  предложили  оставить  в роддоме. У нее была истерика: «Как же так! Ведь я сдавала анализ, и все было хорошо! — плакала она. — Если бы знала, то сделала бы аборт!» Я представляла,  как  ей  сейчас  трудно,  но  чем  я  могу помочь?  Имею  ли  я  право  вмешиваться?  Когда выключили  свет,  не  могла  уснуть,  пыталась  молиться, просила  Бога  указать  мне,  что  делать.  Молитва  была нестройная,  перебивалась  разными  посторонними мыслями, так я и уснула. 

На следующий день пришла врач и сказала, что нам с дочкой можно идти домой. Я позвонила мужу, он сказал, что  сможет  забрать  меня  только  в  полдень,  до  полудня оставалось  три  часа...  Господи,  как  мне  поступить?  Что будет, если я поговорю с ней? В самом худшем случае она меня просто проигнорирует, ну может быть, примет за ненормальную.  А  если  не  пойду  и  она  оставит  ребенка  в роддоме?  Буду  жалеть  всю  жизнь.  Предстоял  нелегкий разговор. 

Я приоткрыла дверь палаты. Юля стояла спиной ко мне и смотрела на окно, которое все больше залипало мокрым снегом.  Услышав  скрип  двери,  обернулась.  Худенькая блондинка  лет  тридцати,  глаза  запухли  от  слез,  волосы собраны резинкой в «хвостик», на шее янтарное ожерелье. Она вопрошающе посмотрела на меня. Я не знала, с чего начать разговор, и сказала: 

—  Вы не против, если я сяду? 

—  Садитесь, — она указала на стул недалеко от двери. 

— Не знаю, стоило ли мне приходить, — начала я, — я очень долго думала и все-таки решила зайти к вам, чтобы рассказать все, что со мной случилось, выслушайте меня, пожалуйста.  

— Не  волнуйтесь,  я  слушаю,  —  ответила  она.  И  я рассказала обо всем, с того момента, как сдала анализ, и до дня родов. 

— Это вы пришли рассказать мне, как вам повезло и как  у  вас  теперь  все  будет  хорошо?  Что  ж,  довольно цинично! У вас все? 

— Нет.  Поймите,  мне  намного  проще  и  спокойнее было  бы  не  безпокоить  вас,  но  почему-то  хотелось поделиться с вами тем, чему сама научилась за те месяцы, когда  думала,  что  у  меня  будет  больной  ребенок. Простите, у меня ничего не получилось. 

— Почему  же,  получилось!  Я  просто  завидую  тому, как  у  вас  все  хорошо  получилось.  Была  бы  я  на  вашем месте... 

— На моем месте? Подумайте и ответьте честно хотя бы себе, что бы вы сделали, если бы вам сказали, что не надо  портить  себе  жизнь,  лучше  избавиться  от  больших проблем, сделав маленькую операцию? — не удержалась я. 

— Нечего лицемерить, сделала бы сразу аборт. 

— И  убили  бы  своего  здорового  младенца,  если  бы были на моем месте! На ее глазах я заметила слезы. 

— Уходите! — громко сказала она. 

— Да, уйду. И простите меня, пожалуйста, ради Бога. 

— Ради  Бога?  За  что  Он  дал  мне  такой  груз?  За  что заставляет  меня  мучиться  всю  жизнь?  Ответьте  мне,  как вы  могли  не  потерять  веру  в  Него,  зная,  что  носите ребенка, который будет вам не в радость, а в наказание за непонятно какие грехи? 

— По милости Его, — ответила я. — Еще раз прошу прощения за то, что пришла и потревожила, и прошу вас, любите своего сыночка только за то, что Господь послал вам именно этого ребенка. Я могу поделиться с вами той молитвой, которая поддерживала меня все это время. 

Я взяла на тумбочке лист бумаги и написала молитву святителя Филарета. 

— Я пойду. Крепитесь. 

— Да... Простите меня. 

Она держала в руках листок с молитвой. Господи, помоги ей достойно нести нелегкий крест! 

Алла Проскуровская, г. Староконстантинов, Хмельницкая область

Аборт


 

НЕ  УЧАСТВУЙТЕ В ДЕЛАХ ТЬМЫ... 

У  худенькой  Наташи  обозначился  животик!  Надежда, обрадовалась  за  подругу:  будет  у  ее  Димки  братик  или сестричка... И муж, наверное, ждет — не дождется? 

А Наталья нахмурилась: 

— Не буду я рожать. Куда — квартира однокомнатная, больших  денег  ни  Сергей,  ни  я,  не  получаем.  Куда  нам второго... 

— Да ты что! — изумилась Надежда. — Как можно — ребеночка  убить!  Помнишь,  сама  ведь  жалела,  что  по глупости  сделала  аборт.  А  теперь  что  —  по  уму?  Да  с такими сроками, кажется, и не делают абортов. 

— Делают искусственные роды. 

Надежда  не  удержалась  от  слез.  Вспомнила,  как  в больничной палате ее подруга по несчастью, Лена, — обе они тяжело больны, — разоткровенничалась, рассказала о своей  любовной  драме.  Когда  поняла,  что  «жених»  и  не думает  брать  ее  в  жены,  заметалась.  Что  делать? Оставлять ребенка — позор, что люди скажут! Нет, надо идти  к  врачу...  А  гинеколог  сразу  предложила:  срок большой, сделаем искусственные роды. 

Дело  было  зимой,  и  когда  шестимесячный  мальчик появился  на  свет,  когда  зашелся  в  своем  первом  и последнем  крике,  ребенка  вынесли  голеньким  на  балкон чтобы  он  замерз  там  и  умер,  а  все  его  органы  остались здоровыми,  пригодными  для  дальнейшего использования... 

Лена  лежала  в  палате  и  слышала  сквозь  стеклянную дверь,  как  жалобно  плачет  ее  умирающий  мальчик.  Как затихает его отчаянная мольба о спасении... 

Наталья  спокойно  выслушала  этот  рассказ.  Ни  одна жилка не дрогнула на безчувственном лице. 

— Я уже обо всем договорилась. 

— Да  в  этом  ли  дело,  Наташа!  Ведь  ты  сама  покоя  и сна лишишься, будешь слышать плач своего ребеночка... 

— Переживу, не бойся. 

— Наташа, а если Бог тебя через сына накажет? Если Димка  умрет?  Ведь  бывали  случаи:  женщину отговаривали  от  аборта,  она  же  —  вот  как  ты  — заупрямилась, сделала аборт, а дома в это время ее малыш погиб,  уж  не  помню  от  чего.  А  еще  было  при  мне  — привезли в больницу пострадавших в аварии. Муж и жена пожилые,  покалечились,  а  единственный  их  сынок, четырнадцатилетний, был в коме. Умер дня через два или три. Так ведь как его мать плакала, как убивалась, корила себя за то, что родила одного... 

— Я еще молодая, надо будет — рожу. 

— А если Бог не даст больше детей? Что тогда? 

— Буду  к  Аленке  ходить,  она  недавно  родила,  с  ее Илюшкой понянчусь — и ладно. 

Горько и тяжело было на сердце у Надежды. Что еще говорить  подруге,  если  она  ничего  не  хочет  слышать? Если  готова  со  спокойной  душой  принести  кровавую жертву Молоху... 

Через  несколько  дней  Наталья  пришла  к  Надежде  и попросила: 

—  Пусть  у  тебя  Димка  до  вечера  побудет.  Я  на анализы иду... 

Надежда  молча  согласилась,  хотя  знала,  для  какого черного дела нужны эти анализы. 

... Вечером у Надежды заболели ее собственные дети. Утром  были  здоровехоньки,  а  к  вечеру  запылали  огнем. Кое-как таблетками и уколами, а главное — святой водой и молитвами вытянула детишек из болезни. Но у среднего сына,  четырехлетнего  Коленьки,  ладошки  стали красными, словно обожженными. Словно кровь младенца, убиенного  не  без  молчаливого  содействия  мамы, запеклась на его ручках. 

Долго, долго еще оставался этот красный след на обеих ладошках мальчика. 

Ольга Ларькина

Аборт


 

СПАСЕННЫЕ  ИЗ  ОГНЯ 

—  Кинель-Черкассы...  Здесь  блаженная  Мария Ивановна  раньше  жила,  —  сказала,  подойдя  ко  мне, женщина  в  одежде  спортивного  стиля.  Я  встрепенулась, настроившись  на  рассказ  о  блаженной  старице.  Дальняя дорога,  да  еще  после  увиденных  воочию  великих  чудес (мы  возвращались  из  Державино  от  мироточащих  икон) располагает  к  особой,  исповедальной  тональности разговоров.  А  проплывающие  мимо  села  будят  в  душах людских связанные с ними воспоминания. 

— Раньше-то  я  жила  —  не  задумывалась,  как  живу. Вроде бы, все аборты делают — и я двух своих деточек загубила. Жалела не их, а себя: зачем нищету плодить да быть посмешищем у «разумных» людей? 

Только один раз увидела я во сне: дом горит, и в огне мечутся, погибают двое малышей, заходятся в крике! Так мне  их  жалко  стало  —  все  кругом  рушится,  а  я  бегу, хватаю их и вытаскиваю из огня. Тяжело мне и страшно, и огонь жжет — бросить бы их да спасаться самой, а я не могу: сгорят малышечки!.. Вынесла на свет Божий. 

Вот когда я поняла, что натворила! Хоть криком кричи —не  поможет.  Так  и  стоят  перед  глазами  эти  деточки, охваченные  пламенем.  За  что  я  их,  невинных,  в  адский огонь бросила? И как спасти?! 

И  подсказали  мне,  что  в  Кинель-Черкассах  живет Божия  праведница,  что  многим  людям  она  помогает советом и молитвами. Приехала я к ней, а она одно только и  сказала:  «Молись,  молись!»  И  сама  стала  за  меня, окаянную грешницу, молиться. 

И  твердо  решила  ребеночка  родить,  чтобы  через тяготы  хоть  как-то  искупить  свою  мерзость.  И  по  матушкиным  молитвам  понесла!  Теперь  вот  растет  у  меня доченька,  и  столько  радости  она  мне  дает,  столько счастья! 

А о детушках своих убиенных я молюсь. И страшная скорбь,  что  меня  так  мучила,  теперь  прошла.  В  душе умиротворение  и  светлое  чувство,  словно  Господь  моих чадушек из огня вынес, обогрел их Своей лаской, — и они меня простили. 

Дал бы Бог!.. 

Ольга Ларькина

Аборт


 

"ГДЕ СЫН ТВОЙ?.."

— Я  сегодня  побывал  на  том  свете,  —  Владимир вышел из спальни с белым без кровинки лицом. 

— И  что  ты  там  видел?  —  без  особого  интереса спросила его жена — так, лишь бы не молчать; уж столько наслушалась  всякого  от  неверующего  мужа,  что  и  не ждала  ничего,  кроме  очередного  кощунства.  Но  муж ответил серьезно: 

— Все! Я и был там, может быть, какие-то секунды, а увидел все... Вдруг — уж не знаю, сон это был или явь, — оказался  в  каком-то  ровном  пространстве,  вроде  бы  в степи. Я стоял почему-то совершенно голый среди таких же голых людей... 

— Ну правильно: нагими приходим мы в мир, нагими и уйдем, — сказала жена. — Там не укроешь под одеждой свои  изъяны  и  греховные  язвы...  Правда,  говорят,  что праведники приходят на Суд Божий в белых одеяниях — но  это  их  молитвы  и  добрые  дела  покрывают  все  грехи. Так что же было с тобой? 

— Какой-то  приятный  голос  (баритон  или  что-то подобное) стал спрашивать меня. Нет, это не был допрос... Он как будто жалел меня. Но Он знал обо мне все! — я это  понял,  —  и  все-таки  спрашивал  о  моей  жизни.  Я удивился, когда Он спросил: 

— А где твой Саша? 

— Какой  Саша?  У  меня  только  три  дочери.  Был  еще сын — его забрала с собой моя первая жена, но его зовут Сережа. Нет у меня никакого Саши! 

И  тут  я  вспомнил  твои  слова,  что  нельзя  умирать нераскаянным. И я сказал: 

—  Я  не  могу  умереть сейчас,  неготовым!  Я  же еще  ни  разу  не причастился,  не исповедался... 

И  тут  же  я  очнулся  на кровати. Лежу, весь в поту, дыхание  сдавило  —  не могу дышать. Кое-как, еле-еле  собрался  с  силами  и задышал... — Что же это за Саша?  —  размышляла вслух жена. — А твоя первая жена  не  делала  аборта?  Или другие твои женщиды? 

—  Кто  их  знает...  —  И  вдруг  Владимир  вспыхнул багровым  румянцем  стыда-  —  Саша!..  После  армии  я впервые  сблизился  с  женщиной,  на  шесть  лет  старше меня. Она забеременела и хотела назвать ребенка Сашей, в честь первого мужа. Но я не хотел на ней жениться, и она сделала аборт. 

Ольга, г. Самара 

Аборт


 

И СЕРДЦЕ ОМЫЛОСЬ СЛЕЗАМИ... 

Супружеская  моя  жизнь  началась  банально.  Друзья познакомили  нас  с  будущим  мужем.  Мы  повстречались, сблизились...  —  и  я  забеременела.  Затем  свадьба, рождение сына. 

Все  вроде  бы  складывалось  нормально.  Но  весь  ужас был в том, что с самого детства нас убеждали и в школе и дома, что ребенок — только тогда человек, когда родится, а до того, во чреве матери — это кусок мяса, не более... И аборт воспринимался как обычная операция, что-то вроде удаления зуба. 

Напичканная  такими  представлениями,  я  не  задумываясь  убила  троих  детей,  которых  Господь  посылал нам  после  рождения  сына.  Муж  до  этого  выпивал,  да  и жили  мы  бедно.  Но  после  убийства  (сознательно  не употребляю  слово  «аборт»,  ибо  вещи  надо  называть своими  именами!)  стало  еще  хуже.  Муж  стал  пить  еще больше, избивал меня, а когда бросил пить, то стал гулять с  другими  женщинами.  Когда  же  он  захотел  сойтись  с одной из них, тут-то на меня и снизошло озарение — все это наказание от Бога. 

Стала я потихоньку воцерковляться. Ходила в церковь и  молилась,  чтобы  Господь  спас  мою  семью.  Стала исповедоваться,  причащаться.  И,  слава  Богу!  —муж вернулся  в  семью.  Но,  оглядываясь  назад,  я  теперь понимаю,  что  мое  раскаяние  в  грехе  детоубийства  было лишь  на  уровне  головы,  но  не  сердца.  Я  умом  лишь понимала,  что  это  грех.  Из-за  отсутствия  информации  о том,  что  представляют  собой  средства  предохранения (спираль  и  таблетки),  я  смело  пользовалась  ими.  И  вот совсем недавно я прочитала откровения врача-гинеколога, где говорилось о том, что и спираль, и таблетки-убийцы. Они  вовсе  не  препятствуют  зачатию,  а  убивают  уже зародившегося  ребенка.  Это  было  страшное  открытие! Тем  более,  что  читала  я  эту  книгу  сидя  рядом  со  своим крошечным  малышом  (через  двенадцать  лет  после первенца у нас родился еще сыночек). Смотрю я на него, такого милого, родного, — и вдруг представила себе так ясно,  как  вот  таких  же  родных  деточек  я  убила,  как  им отрывали ножки, ручки, сплющивали и отрывали головки; как  они,  не  в  силах  защититься,  открывали  ротики  в безмолвном крике... 

От ужаса защемило сердце, рыданиями перехватило горло. Уже не умом, а всем сердцем я осознала глубину своего падения. 

Что же это мы делаем? Возмущаемся, когда по телевизору показывают фашистов или маньяков, убивающих чужих детей, а сами спокойно идем убивать своих родных детей! Мы же хуже зверей! Любое животное пожертвует собой ради своего потомства, а мы?.. 

Проревела я весь вечер и все время молила Бога: «Прости,  Господи!  Я больше не буду...» 

А  плакать  было  от чего, так как после родов я  опять  вставила  спираль.  Решив  в  ближайшие  дни сходить к гинекологу и избавиться от нее, я утром понесла своего малыша к причастию в храм, а сама хотела узнать, когда  будет  исповедовать  мой  духовный  отец,  чтобы приготовиться  к  исповеди  и  причаститься.  Но  его  в  тот день в храме не оказалось. 

Я  подошла  к  исповедующему  священнику,  чтобы  он благословил сыночка на причастие. Надо сказать, что это был  самый  строгий  священник  нашего  храма. 

Благословляя  малышей  на  причастие,  он  всегда напоминал родителям, что если сами они не готовились к исповеди, причащать можно только младенцев. И вот я к нему подошла, а он посмотрел на меня и спрашивает: «Ты ничего не кушала утром?» Я ответила: «Нет.» 

И тут батюшка говорит: «Иди тоже к причастию», — и благословил меня. Я отошла и ничего не могла понять, все сомневалась, может, не так его поняла? Но потом почувствовала  в  сердце  неизреченную  радость  и  успокоение: Господь  услышал  мое  вечернее  раскаяние  и  внял  моим мольбам. Как видно, искреннее покаяние омытое слезами, заменило  мне,  в  исключительном  случае,  обычное приготовление к исповеди с чтением молитв. 

После причастия на душе стало легко. Как на крыльях прилетела  я  домой.  А  тут  случилась  еще  одна  радость: после  Святого  Причащения  злополучная  спираль  сама исторглась из моего тела. Разве это не чудо? 

Как  же  не  благодарить  Бога  за  все  милости,  посылаемые  мне,  недостойной!  Мне  тридцать  два  года,  и если  Господь  даст,  то  у меня  еще  будут  дети. Это  такое счастье!  Я  только  хочу  сказать:  люди,  одумайтесь! Прекратите  убивать  своих  детей.  Не  станете  вы  от  их казни ни богаче, ни счастливее. А пока наша земля будет заливаться  кровью  невинных  младенцев,  а  их  тела использоваться для косметики и медицины, — не будет у нас хорошей жизни в стране. 

Народ,  убивающий  свое  потомство,  будет  обречен Богом на вымирание. И никакие экономические реформы не  вытянут  Россию  из  омута.  Ведь  кто  может  помочь народу-убийце?.. 

Только когда мы все раскаемся и омоем слезами свои грехи, только тогда и будет порядок — пенсии и зарплаты и тому подобное. 

...В  троллейбусах  и  на  телеэкранах,  со  страниц  газет безстыдно  рекламируются  мини-аборты  и  прочие «медицинские  услуги»  того  же  рода.  А  представьте  эти объявления  без  привычных  медицинских  терминов, например:  «Мини-убийство  детей».  Или  —  в  аптеке: «Средства  для  убиения  младенцев».  Может,  хоть  тогда что-то шевельнется в душе? 

Ксения, г. Саратов

Аборт


 

БАБА РАЯ 

Волею  случая  в  поездке  в  Троице-Сергееву Лавру нашими соседями оказались мать и сын. Мы потом так и продолжали  их  звать  между  собой —  соседи.  Она  сразу представилась: «Называйте меня баба Рая!» Приветливая деревенская женщина в неизменном белом платочке. Мы все постились (ехали в Успенский пост), но она постилась строже и молилась больше. 

В  Лавре  баба  Рая  успевала  всюду,  приходила  рано утром к еще закрытым воротам. А казалось бы, и возраст, и инвалидность: вместо кисти правой руки у нее культя. Но было чувство, что именно этот «дефект» ей помогает молиться. 

На  обратном  пути  под  перестук  вагонных  колес  и завывание  репродуктора  баба  Рая  рассказала  мне  свою историю. 

— Этот сон мне приснился почти 42 года назад. Была я беременна  первенцем  своим.  К  нам  пришли  соседи  и говорят:  «Вот  молодые,  будут  рожать!»  А  я  отвечаю: «Теперь  все  дозволено.  Не  нужен  ребенок  —можно сделать аборт». Так я считала тогда. Легла вечером спать, и видится мне сон. Вроде иду я по  очень  красивому  долу  с  мягкой  зеленой  травой,  на котором  кое-где  виднеются  желтые  цветы.  Вижу,  стоит знакомая  женщина-татарка.  Она  мне  раньше рассказывала,  что  сделала  три  аборта.  Стоит  она  печальная  над  гнездом,  а  в  нем  три  мертвых  голых  голубенка. Иду дальше, по обе стороны дола — кустарник, и на  нем  цветут  дивные  голубые  цветы.  От  них  исходят изумительно красивые лучи. Я время  от  времени  срывала цветы и нарвала четыре цветка. Несу  их  и  вижу,  что  у  одного очень  короткий  стебелек. Думаю: что же так его сорвала, я  могу  его  потерять.  Вышла  я из  дола  и  иду  по  высокой плотине  из  глины.  Вдруг  с левой  стороны  появляется женщина,  и  мы  идем  вместе  с ней.  Одета  она  была  в  юбку  с кофтой,  как  обычная  деревенская женщина; в платке, но не толстом, а  кашемировом. Справа от меня —  высохший  пруд,  и  в  его центре  осталась  черная  вода  с густой  грязью.  Женщина  мне говорит:  «Посмотри  направо!»  Я  до  этого  не  обращала внимания,  а  тут  посмотрела  и  вижу,  что  из  воды  что-то выскакивает. Столько их много там, голых, покрытых грязью,  но  они  совсем  на  свет  не  выходят.  Они  не  могут выплыть,  бултыхаются  и  опять  уходят  вниз.  Мне  женщина говорит: «Это младенцы, которых матери погубили в  своем  чреве,  томятся  в  этой  нечистоте».  Сон  на  этом кончился. Долго я не придавала значения этому сну, хотя никому  его  не  рассказывала.  Но  запомнила  его  так,  как будто нынче ночью видела. 

Потом  уже,  когда  прожила  много  лет  и  немного приблизилась к Богу, я поняла смысл этого сна. Видимо, Эта  Женщина  была  Сама  Пресвятая  Богородица,  и  Она предупреждала меня о том, что делать аборты — грех. 

За  свою  жизнь  я  родила  четверых  детей.  И  четыре цветка  —  это  те,  рожденные  мной  дети.  А  цветок  с коротким  стебельком  —  сынок  мой  Василий,  который дожил  только  до  пяти  неполных  лет  и  помер.  Поэтому был  короткий  стебелек  у  цветка,  я  так  полагаю.  И  хотя меня  предупреждала  Женщина,  я  тем  не  менее  за  свою жизнь погубила четыре души. Теперь за них непрестанно молюсь день и ночь, прошу у Господа Бога прощения. Я хочу сказать молодым женщинам: пусть не поступают как я. Пусть подумают раньше, что за каждый содеянный грех нужно держать ответ. 

—  Баба  Рая,  расскажите,  как  вы  молитесь  за  своих погибших детей? — спрашиваю я соседку. 

—  Я  покаялась  в  том,  что  погубила  детей  моих.  Но душа  у  меня  оставалась  неспокойна.  На  следующей исповеди  спросила  батюшку,  как  мне  еще  молиться  о своих  детях.  Он  дал  епитимью:  три  земных  поклона каждый  день,  пока  живу.  Но  я  боюсь,  может  настать время,  когда  не  смогу  делать  земные  поклоны,  поэтому делаю  четыре  поклона.  Первый  раз  кланяюсь  и  говорю: «Помяни,  Господи,  во  Царствии  Твоем  безымянных младенцев,  загубленных  мною  во  утробе  моей».  Второй земной  поклон  делаю:  «Господи  Иисусе  Христе  Сыне Божий  и  святый Пророче,  Предтече  и  Крестителю Господень  Иоанне!  Молю  вас,  окрестите  безымянных младенцев,  умерших  и  загубленных  во  утробе  моей,  в море щедрот Господних нареките имена и упокойте их. А меня, великую грешницу, детоубийцу, болящую рабу Раису,  Господи,  помилуй  и  не  лиши  Твоего  Божественного милосердия».  Третий  раз  я  кланяюсь  и  говорю:  «Спаси, Господи,  и  помилуй,  и  выведи  из  темницы  ада безымянных  младенцев,  умерших  во  утробе  моей.  Не лиши  их  Твоего  Божественного  света,  осени  их  светом лица  Твоего  и  сопричти  их  к  сонму  мучеников  Твоих». Четвертый  раз  кланяюсь:  «Боже,  милостив  буди  мне, грешной,  окаянной,  скверной  детоубийце  болящей  рабе Раисе. Во всей жизни моей, во исходе моем и в кончине моей не остави мене». 

Я  несу  мою  епитимью  с  великим  желанием.  Потому что  надо  как-то  упросить  Господа  Бога.  И  еще  я  взяла благословение  духовника  читать  каждый  понедельник покаянный акафист жен, погубивших чад своих во утробе своей.  И  на  каждый  понедельник  я  взяла  подвиг  поста ради того, что я загубила детей своих. 

Теперь я полагаю, что мои младшие два сына болеют в назидание мне. Уповаю только на Господа Бога. За детей молюсь  постоянно.  Столько  молюсь  за  них,  особенно  за самого  младшего!  Спрашивала  даже  своего  духовного отца, не прогневляю ли я Бога, что столько прошу каждый день  у  всех  святых  за  детей.  У  меня  есть  церковный календарь  и  сборник  акафистов.  Слежу,  когда  какому святому акафист, и обязательно читаю его накануне или в этот день. 

—  А  то,  что  с  рукой  такая  беда  случилась,  это  тоже ведь промысел Божий, как вы полагаете? 

—  Конечно!  Мне  было  36  лет.  Я  поехала  на  ческу шерсти в цех в Самару. Там крутился деревянный вал со стальными  крючьями,  и  на  них  зацепилась  шерсть.  Я пыталась вытянуть остатки, и руку затащило туда. Тогда я не  воцерковленная  была.  И  пришла  к  Богу  через  эти страдания. Знаете, какой я еще сон видала лет пять назад? Пришла опять ко мне Женщина, села с правой стороны. Берет  мою  культю  обеими  руками,  ведет  так  по  ней  и говорит:  «Это  тебе  от  Господа  Иисуса  Христа».  Я проснулась  и  подумала:  почему  она  не  благословила левую руку, а только правую? И только потом поняла, что через эти лишения и страдания мне благодать от Господа Иисуса  Христа.  Не  было  бы  страданий  —  не  было  бы смирения. Не было бы искупления греха хоть частично. 

—  Баба Рая, а как в храм вы пришли? 

—  Иконочка  Пресвятой  Богородицы  у  меня  всегда была.  Когда  младшего  Василия  в  армию  проводила,  все гости  разошлись.  Я  зашла  в  зал,  упала  на  колени  перед иконами:  «Господи,  я  в  руки  Твои  отдаю  сына  моего. Спаси,  сохрани  и  помилуй  сыночка  моего.  Пресвятая Богородица,  возьми его под  Свой  покров».  С  этих  пор  я начала молиться. 

А  рассказала  это  грешная  раба  Божия  Раиса  из Большечерниговского района Самарской области. 

Людмила Белкина

Аборт


 

НАДО МОЛИТЬСЯ ЗА НИХ... 

Я  сделала  два  аборта.  Прекрасно  знала,  что  это непростительный  грех.  И  перед  тем,  как  идти  на  аборт, очень плакала, и все же души губила. А теперь ежедневно молюсь Господу Богу о своем грехе. 

Мне  виделись  сны,  и  видела  я,  что  в  абортах  у  меня были сын и дочь. И вот  31 марта 1998 г. прилегла днем отдохнуть. Во сне почувствовала, что подходит мужчина ко мне, нагнулся и поцеловал меня в щеку. И я увидела — стоит  красивый,  рослый  молодой  человек.  Проснулась, открыла  глаза  и  говорю:  «Сынок  мой  поцеловал  меня». Ведь  говорят,  что  за  нерожденных  младенцев  надо молиться сейчас, пока мать живая, чтобы Господь вывел деток  из  тьмы  вечной,  и  просить  у  загубленных  детей прощения,  чтобы  простили  мать-убийцу.  И  все  меня  не оставляет  чувство:  что-то  я  не  доделываю,  и  то,  что делаю, — мало... 

Ф. Т. С, г. Самара

Аборт


 

"Я ПРОСИЛА У БОГА СЫНА..." 

Что такое аборт, я знаю, увы, не понаслышке... У меня уже  были  две  девочки-погодки.  А  нам  с  мужем  так желалось мальчика. Я Бога просила, плакала. Смотрела на других,  чужих  сыночков  маленьких  —  сердце  томилось печалью: как бы мне такого ребеночка... 

И  вот  наступила  беременность.  Я  так  и  думала,  что будет  мальчик.  Сладкого  ничего  в  рот  взять  не  могла, даже  картошка  мне  сладкой  казалась,  вместо  чая приходилось  пить  соленую  воду.  Тут  у  меня  начались нелады  со  здоровьем:  температура  поднялась,  давление сильно понизилось. 

Ни с того ни с сего у меня вдруг появилась агрессия по отношению  к  одной  тетке,  стоило  мне  только  прийти  к ней  в  гости. Дома  у  себя  я  искренне  жалела  об этом,  не знала,  как  это  понять.  Да  видно,  Ангел  Господень предупреждал  меня  об  опасности,  старался  оградить  от недоброго влияния. Эта самая тетка и мои родители стали склонять  меня  к  детоубийству.  Сейчас  понимаю:  нельзя было  поддаваться  на  их  уговоры,  но  я,  неверно  поняв прочитанное  в  Библии,  что  жена  должна  слушаться  во всем  мужа  и  чтить  родителей  своих,  решила,  что  надо смириться перед ними. 

Мама  все-таки  посоветовала  мне  съездить  в  церковь, поговорить  с  батюшкой.  Храм  от  нас  в  15  километрах, может,  чуть  больше.  Служба  там  по  субботам, воскресеньям и в праздники. Я до этого раз или два туда ездила. Понятия ни о чем не имела, да и молитв никаких не  знала.  Детей  только  крестить  ездила  —  вот  и  все. Просто  формально  выполнила  положенные  обряды,  а  в душе,  к  моему  стыду  и  несчастью,  ничего  не  осталось. Решила ехать в церковь утром в воскресенье, а в субботу в нашей  школе  был  вечер  встречи  выпускников,  после вечера  мы  собрались  с  одноклассниками,  устроили застолье. Домой пришли поздно, и утром я в церковь не поехала. 

У меня была очень верующая бабушка, а прабабушка в храме  на  клиросе  пела.  И  стала  я  молиться,  просить, чтобы бабушка — к тому времени уже покойная — во сне мне  ответ  подсказала.  Я  ведь  говорю,  что  не  имела понятия ни о чем. Жалея меня, Господь откликнулся даже на  такую  молитву.  Снится  мне,  будто  я  у  бабушки  дома полы  мою.  Сидит  моя  бабушка,  напротив  другая,  в  темном, я ее не знаю. И одна из них — кто именно, не помню — говорит: «Не делай этого, праздник будет тебе...». А я все равно полы мою. 

До  того,  как  мне  сделать  аборт,  мне  часто  снились вещие  сны,  почти  всегда  сбывались.  Верно,  Господь старался  хоть  так  вразумить  меня,  неразумную.  И  перед абортом,  дня  за  три  или  четыре,  вижу  я  сон:  кладбище, могила  мальчика  лет  десяти  -  одиннадцати,  судя  по фотографии  на  памятнике.  Коренастый,  черненькие волосы. И такой же мальчик ходит у ограды. 

И  как  раз  накануне  аборта  снится  мне  еще  один  сон. Мы  с  мамой  идем  по  кладбищу  и  через  плечо  несем голого младенца... 

Я  очень  плакала,  переживала,  не  хотела  этого,  но повиновалась воле родных. Они мне говорили: «Ну что ты в  лето  будешь  ходить  беременная,  родишь,  когда  самые дела  —  огород,  картошка,  сенокос!..»  По  дороге  в больницу  в  автобусе  со  мной  рядом  оказались  мать  с дочерью. Заговорили — оказалось, что зовут их Надежда и  Вера.  А  я —  Любовь. Будто  наши  святые  Заступницы свели нас вместе, чтобы вразумить меня. 

Приехала  в  больницу.  В  приемном  отделении мне  сказали,  что  анализы  плохие,  делать  аборт нельзя.  Мне  бы  порадоваться:  Сам  Господь  отводит,  не  дает  совершить  зло,  —  ну  что  ты,  я  же  думала  о  том,  что  родные  скажут!  Иду  к  врачу,  даю ему  50  рублей  (по  тем  временам  это  еще  были  деньги).  Положили в  палату,  а  там  неутешно  плачет  женщина  о  том, что  не  смогла  выносить  ребенка,  потеряла  неродившееся  дитя.  Каково  было  мне,  когда  я  собиралась сама убить свое неродившееся дитя!.. 

Вернулась  я  домой  после  аборта.  Сначала  ничего особенного не чувствовала, напротив, даже как бы легче стало, токсикоз исчез. А потом подступила такая тоска — не унять. Было ощущение, словно вместе с ребенком что-то  ушло,  оторвалось,  будто  какой-то  жизненно  важный орган мне оторвали. Я плакала ночами, мне казалось, что ребенок был рядом, я слышала его плач. Думала: дочкам я все даю — тепло, ласку, заботу, окрестила их, — а этого позволила  растерзать  на  куски.  Как  же  он,  наверное, плакал,  звал  на  помощь!  —  а  я,  безсердечная  мать-детоубийца,  молчала!  Когда  мои  доченьки  зовут,  я  по первому  плачу  отзываюсь,  бегу,  а  случись  что-то серьезное, упадут или напугаются или заболеют сильно, я места себе от безпокойства не нахожу... 

Убиенный  мною  малыш  снился  мне  каждую  ночь.  В ночь на сороковины мне снится ужасный сон. Я беру в рот какой-то  зародыш,  стараюсь  его  раскусить,  а  мама  его вырывает. А зародыш плачет: «Мама, мне больно! Мама, мне глазку больно, ручку...» Голос был, как наяву. 

Я проснулась в холодном поту. Не выдержав этих мук, я поехала в церковь, все рассказала батюшке. Я стояла на коленях, когда батюшка читал надо мной молитву, и это стояние на коленях казалось мне унизительным. Я еще не могла  понять,  какая  великая  милость  Божия  в  том,  что меня,  такую  грешницу,  вообще  в  церковь  Господь допустил! Нет — я обижалась, что священник наложил на меня  епитимию,  не  допускал  до  причастия.  Не  сразу доходило  до  меня  осмысление  моего  злодеяния.  Убила человека,  не  увидевшего  свет,  не  успевшего  родиться  и окреститься. И где теперь его душенька — в адской тьме, или Господь пожалел его... 

Вскоре  после  аборта  начались  и  телесные  недуги,  да какие!  Сильнейшие  боли  в  пояснице,  кости  ломит  —  я лежкой  лежала.  Ни  на  сенокос,  ни  в  огород,  ни  за скотиной ухаживать — ничего не могла. 

И  у  мужа  на  работе  дела  не  шли,  денег  не  было.  С мужем постоянно ругались, на душе пустота и тоска. Как будто Бог отступил от нас. Мы только перешли в другой дом,  нужно  бы  хлев  отремонтировать,  поставить  забор, уйма  дел.  Муж  за  лето  только  забор  в  одном  месте перегородил.  Картошка  не  уродилась,  воды  в  колонке чаще  всего  не было  и  огород  толком  не  поливался,  да  и тоска давила на меня. Я ведь сама у Бога просила ребенка —  и  убила  его!  И  ведь  была  такая  мысль,  что  если  я сделаю аборт, то следующий ребенок родится больным. 

Я  стала  опять  просить  у  Бога  ребеночка,  оба  мы  с мужем хотели мальчика. Дала я Богу обет никогда больше не делать абортов. 

Беременность  проходила  тяжело,  была  угроза выкидыша, хотя прежде, когда я второй девочкой ходила, мы с мужем на мотоцикле перевернулись, меня отбросило далеко  в  сторону,  —  я  пострадала,  а  малышку  родила нормально. Слава Богу! 

Теперь же мальчик родился слабеньким, после роддома лежал еще в больнице неделю, и выписали его еще более худого,  чем  был.  Из-за  расстройства  молоко  у  меня пропало, а сын упорно не брал бутылку с соской. Видно, по милости Божией молоко у меня стало появляться, я и сейчас кормлю его, моего Алешеньку, хотя ему уже 1 год и  7  месяцев.  Алеша  весит  чуть  больше  восьми килограммов.  Маленький  не  по  годам,  еще  не разговаривает, и зубов у него только 8. Мы с детьми стали часто  в  церковь  ходить,  причащаю  их,  и  Алеше  стало маленько  лучше.  Девочки  знают  молитвы:  «Отче  наш», «Богородице  Дево»,  «Верую»,  то,  что  положено  читать перед едой и после. Буду учить и сыночка... 

Прости и помилуй, Боже, меня, грешную рабу Божию Любовь.  Прошу  и  вас,  помолитесь  за  рабов  Божиих Александра, болящую Лидию, младенцев Веру, Надежду, Алексия и за меня, недостойную. 

Любовь, Ульяновская область 

Аборт


 

НЕ ГУБИТЕ!.. 

К  моему  великому  стыду  и  скорби,  и  я  отношусь  к числу матерей-убийц... 

Как страшно это словосочетание, но еще страшнее грех — самое ужасное, что я совершила в своей жизни. 

Впервые  я  забеременела  за  два  месяца  до  свадьбы,  в восемнадцать лет. Я училась на первом курсе института. Мое раннее замужество было неожиданностью для семьи, и  к  тому  же  неприятной.  А  известие  о  беременности, думала я, могло довести родителей до инфаркта. Как же я буду учиться, если рожу, —  я  такая  молодая,  не  работаю,  муж  живет  в  другом районе...  Много  подобных  мыслей  подталкивали  к единственному  «разумному»  выходу...  Что  творилось  со мной,  сейчас  трудно  вспоминать:  я  боялась  родителей, был  страх  потерять  учебу,  ведь  по  планам  взрослых  я должна окончить институт и устроиться на работу; жалела о  том,  что  придется  не  спать  ночами...  За  месяц  до свадьбы я сделала мини-аборт. 

Радовалась,  что  теперь  все  позади  и  все  будет,  как  и прежде,  хорошо.  Но  оказалось  все  наоборот.  Началась жизнь,  полная  огорчений,  болезней  и  разочарований.  С мужем жили очень плохо, постоянно ругались, ссорились с  его  семьей.  Маме  сделали  операцию.  Я  стала  плохо учиться.  Болезни  меня  обступали  со  всех  сторон:  ноги покрылись волдырями, лицо прыщами, похудела на пять килограммов,  волосы  стали  выпадать,  заболел  желудок, началась  сильнейшая  аллергия  практически  на  все,  мне сделали ЛОР-операцию, и по-женски я была вся больная... Это  было  ужасно,  и  так  продолжалось  три  с  половиной года. А самое страшное было в том, что я не осознавала греховность своей жизни и недоумевала, почему такое со мной происходит. 

В конце концов мы решили развестись с мужем, я всем об  этом  сообщила.  С  ним  разругались  в  пух  и  прах,  и казалось,  ничего  уже  нельзя  поправить.  Но  муж  сам  все изменил.  Он  сказал,  что  не  хочет  со  мной  разводиться, попросил прощения, пообещал изменить свое отношение ко мне. Я решила попробовать еще раз. 

Постепенно  все  стало  налаживаться.  Главное,  я осознала всю грязь, греховность и мерзость своей жизни. Пошла  на  исповедь,  покаялась.  Но  не  все  грехи вспомнила.  До  сих  пор  еще  я  вспоминаю  их  и исповедываю. Муж предложил «завести ребенка». К тому времени  я  еще  училась,  по-прежнему  не  работала,  и  мы жили небогато. Мне все думалось, что рано, — но в душе я просила Господа о ребенке. Я сказала сама себе: «Я узнаю,  что  Господь  простил  меня  тогда,  когда  я  снова забеременею». 

И  Бог  услышал  меня!  В  ту  минуту,  когда  я  узнала  о том, что я «в положении», так ярко засияло солнце, хотя была  зима,  стало  так  тепло,  словно  солнце  радовалось вместе со мной! Как сейчас я благодарна Богу за все Его благодеяния  к  нам,  грешным  и  недостойным! Беременность  проходила  очень  хорошо.  Мне  не  сделали ни  одного  укола,  ни  одной  таблетки  не  пришлось  пить. Роды  принимал  очень  хороший  врач  по  имени  Виталий. Перед тем, как ко мне подойти, он тихонько прошептал: «Боже, помоги!» И Господь помог! Я родила сыночка.  

Целый  месяц  я  не  могла  поверить  в  это.  Когда подходила  к  кроватке  с  младенцем,  к  горлу  подступали слезы. Смотрела на рожденного мной ребенка и думала о том,  которого  убила  всего  за  две  минуты.  Я  очень раскаиваюсь  в  том,  что  соделала такой  страшный  грех. Молю  Бога,  чтобы  Он  меня  простил  и  поместил  душу моего нерожденного ребеночка в светлое место, чтобы Он меня уберег впредь от совершения подобного. 

Хочу  всем  сказать:  «Никогда,  ни  при  каких  обстоятельствах  не  убивайте  своих  детей!  Вам  не  будет легче без них. Не будете вы ни богаче, ни спокойнее, ни счастливее, если решитесь на аборт. Я все это испытала на себе». Очень буду рада, если хоть одна женщина, стоящая перед  выбором,  дать  ли  жизнь  ребенку,  которого  она носит во чреве, или стать матерью-убийцей, прочитав это письмо  выберет  решение  в  пользу  первого.  Простите меня. 

Ольга, г. Самара

Аборт


 

СВЕТЛЫЕ ГОЛОВУШКИ 

Я решила написать о том, что Господь действительно слышит наши молитвы, если они идут от чистого сердца, с сокрушением, с покаянием и со слезами. 

Я  тоже  мать-убийца,  не  одного  загубила.  Всегда плакала,  когда  шла  на  аборт,  не  хотела  этого  делать,  но мне  все  говорили:  «Да  это  же  сгусток  крови  —  о  чем переживать! » То муж, то свекровь принуждали к этому, но  —  что  оправдываться!  —  грех-то  все  равно  мой,  и убийца — я. 

Вот  теперь,  прожив жизнь,  я  поняла,  что  сгусток  или нет,  а  кровь-то  горячая,  значит,  живая,  но  вернуть,  увы, ничего  нельзя.  Вскоре  после  первого  аборта  (слово-то какое  отвратительное,  я  в  молодости  стыдилась  этого слова,  а  сейчас  ненавижу)  я  увидела  первый  сон  о загубленном мною ребеночке. Иду я и  вижу: на  зеленой поляне ходит голый мальчик. Я думаю: это мой!.. Почему же он голый? И говорю ему: «Сынок, вот идет бабушка, может,  у  нее  что-нибудь  есть  тебе  одеться?»  А  он отвечает:  «Я  не  оденусь!  Мы  здесь  все  голые».  Я проснулась, на душе было тяжело. В мыслях я без конца повторяла  этот  сон  и  плакала,  затем  как  могла  стала иногда молиться... 

Шло  время.  Я  уже  ушла  на  пенсию,  и  вот  одна женщина  дала  мне  почитать  акафист  покаянный  жен, загубивших младенцев во утробе своей. Я его переписала и иногда читала, а года полтора назад взяла благословение на пост по понедельникам читать этот акафист, а в другие дни  при  чтении  утренних  молитв  своими  словами  стала молится за своих убиенных деточек. И однажды (прошло уже месяца четыре) под утро в полусне, как наяву, в окно спальни  смотрят  ребятишки  в  клетчатых  рубашечках, головки  у  всех  светлые  и  клеточки  на  рубашках  тоже светлые. Я кого-то спрашиваю: «Это чьи ребятишки?» — и, не знаю кто, чей-то голос мне отвечает: «Это твои». И я проснулась. Я даже не могла сообразить, сон это был или явь,  настолько  все  было  отчетливо.  И  так  они  упорно смотрели, а затем я испугалась и задернула занавеску. И до  сего  времени  мне  все  кажется,  что  они  на  меня смотрят...  Немного  придя  в  себя,  я  обрадовалась  и поблагодарила  Господа,  что  Он  их  одел,  они  теперь  не голые.  Услышал  Господь  Милосердный  мое  моление, принял слезы самой грешной из людей! 

А на днях соседка мне говорит, что видела во сне моего покойного мужа, и с ним был какой-то мальчик, обнимал его. Я ей ничего не сказала, а про себя подумала: «Это его сын. Значит, Господь вывел ребеночка из ямы, в которую я  его  бросила,  и  он  встретил  отца».  На  душе  стало полегче.  Но  все  равно  —  сколько  буду  жить,  насколько сил  моих  хватит,  буду  молиться  за  моих  чад,  которых  я загубила. 

Убийство  детей  не  приносит  счастья,  за  грехи  приходится  расплачиваться.  Моя  жизнь  прошла  тяжело: скорби,  беды,  ранняя  болезнь,  затем  умер  муж.  На старости лет я одна, больная, никому не нужная, некому меня  утешить  и  успокоить,  некому  подать  таблетку  и кружку воды, когда лежу болею. Троих детей я родила — оба сына пьют, им не до меня, у дочери свои проблемы, ей тоже не до меня. И как не хватает мне этих детей, светлых головушек! Может быть, кто-то из них был бы сейчас со мной,  моим  утешением  в  печалях  и  опорой.  Может,  и  у рожденных мной детей жизнь сложилась бы намного лучше. Но ничего исправить нельзя, остается одно — за свои грехи  нести  крест  и  молиться,  и  просить  прощения  у своих детей, которых я загубила. Ведь придет время — и я с ними встречусь. Как буду смотреть на них, что скажу, чем оправдаюсь?..  

Господи, прости нас, слезно кающихся матерей-убийц, а  чад  наших  сопричти  к  сонму  убиенных  от  Ирода Вифлеемских младенцев! 

Тамара, Саратовская область

Аборт


 

ТАЙНОЕ КРЕЩЕНИЕ 

Хочу  рассказать  случай  из  моей  жизни,  произшедший в 1979 году. 

Я легла «по-женски» в больницу им. Семашко в Рязани, в гинекологическое отделение. Лежало нас в палате 6 человек с разными болезнями. В один из дней поступила в это же отделение, в соседнюю палату, женщина лет 40, со сроком беременности около 5 месяцев. Как оказалось, она легла для того, чтобы сделать «заболачивание», т.е. искусственные роды. 

Я в это время была молодая, застенчивая и не хватило у меня духа отговорить ее от страшного шага, да и разница в возрасте была значительная. 

И  вот  однажды  слышим  мы  все,  кто  был  в  палате жалобный  крик  ребенка.  Все  как-то  сразу  замерли  и поняли, что случилось непоправимое. 

Минут  десять  все  молчали.  Крик  не  прекращался.  Я вышла  в  коридор  и  поняла,  что  звуки  доносились  из ординаторской. Осторожно открыв дверь, я увидела, что в кабинете никого не было, а под кушеткой на кафельном полу  лежал  голенький  младенец,  которого  оставили умирать, и издавал уже хриплые звуки. 

Страшно вспомнить, что я испытывала в ту минуту — и  жалость  к  этому  беззащитному  малышу,  и  свою растерянность  и  страх  как  бы  тебя  не  увидел  кто  из медперсонала. Но наверно Сам Господь вразумил меня в эту  минуту.  Это  было  какое-то  мгновение...  Я  вдруг оторвала  кусок  лежавший  рядом  ваты,  подбежала  к умывальнику,  намочила  вату  и  склонилась  над умирающим младенчиком. 

«Крещается раб Божий. Во имя Отца, аминь. И Сына, аминь.  И  Святаго  Духа,  аминь»,  —  произнесла  я, одновременно крестя и отжимая ватку на еще теплое тело малыша. И только собралась встать с пола, как услышала скрип двери и грозный окрик: 

- Ты чего здесь делаешь? 

Я застыла от страха. В дверях стояла медсестра. 

-  Я нет... ничего, просто ошиблась. 

-  Ты его что, оживляешь? 

-  Нет, нет... простите. 

И я выскочила из ординаторской. 

Всю ночь я не спала, перед глазами был этот малыш, в ушах слышался его последний плач. Наутро я увидела его маму,  мирно  прогуливающую  по  коридору.  Не удержавшись,  я  рассказала  ей,  как  мне  удалось  в последний  момент  окрестить  ее  ребенка.  Но  к  моему удивлению  женщина  выслушала  все  это  равнодушно  и, ничего не сказав, отошла от меня. 

Выписавшись  из  больницы,  я  часто  думала  о произшедшем  и  задавалась  вопросом,  спаслась  ли  душа этого младенчика? 

И  вот  однажды  я  поехала  в  Рижскую  Пустыньку,  где служил  тогда  в  сане  иерея  будущий  архимандрит  Петр (Кучер). Удалось мне попасть к нему на исповедь. И стала я рассказывать ему об этом случае. И вот когда закончила свой рассказ о крещении, батюшка вдруг так возрадовался,  глаза  заиграли,  и  произнес:  «Господь  принял  это крещение».  Возвращалась  домой  с  большой  радостью  и утешением. 

Спустя годы я узнала, что у нас в Рязани в застойные годы во многих гинекологических отделениях и роддомах работали  верующие  -  кто  акушеркой,  кто  медсестрой,  а кто  уборщицей  -  и  тайно  крестили  младенцев,  которых мамы  и  врачи  по  разным  причинам  обрекали  на  смерть. Спаси их всех Господи. 

Лидия, г. Рязань

Аборт


 

 

 "Я ОЧЕНЬ ХОТЕЛА РЕБЕНКА..." 

Хочу  описать  чудо,  которое  произошло  по  милости Господней. Меня зовут Анна, мне 34 года, крещена, но не могу  сказать,  что  я  по-настоящему  верующая.  Верую  в Господа, знаю, что Он есть, но Церковь посещаю редко — когда душа тянет в храм и становится понятно, что просто необходимо идти. Я очень хотела ребенка, но врачи сказали, что дети вряд ли будут после болезни. 

Но, тем не менее, в прошлом году я забеременела. На двадцатой неделе УЗИ показало, что у ребенка проблемы с  почками  —  пиелоэктазия.  Послали  в  Самару.  Не поехала.  На  двадцать  шестой  неделе  обследование показало ухудшение. Спросила совета у матери (она врач) —  мама  сказала:  «Молись  Господу,  а  врачи  в  такой ситуации только посоветуют аборт». 

Очень долго боялась пойти в храм на исповедь, но все же  пришла  Батюшка  Александр  отпустил  грехи,  дал благословение на роды. Рожать послали в Самару, так как были серьезные проблемы с моим здоровьем и здоровьем ребенка.  Приехала.  Опять  обследование.  На  консилиуме спросили, почему я не приехала раньше. Я спросила: «А чем бы вы помогли?» — «Могла бы сделать аборт раньше, а теперь поздно...» И начались ежедневные обследования. С  одной  почкой  у  ребенка  стало  еще  хуже,  потом прибавилось  обвитие  пуповиной,  потом  водянка  яичка. Звонила  домой  матери,  плакала,  а  она  отвечала: «Молись».  Молилась,  как  могла,  да,  наверное,  просто просила  Пресвятую  Богородицу  и  Господа  о  здоровье моего  ребенка.  Перед  родами  мне  сказали,  что  будут кесарить  (у  меня  высокое  давление,  да  и  зрение  —  13 диоптрий). 

Мать  сказала:  «Роды  должны  быть  естественны. Молись  и  не  смей  думать  о  кесаревом  сечении».  Подписала три отказа от операции, врачи убеждали в том, что я  не  рожу,  останусь  калекой,  потеряю  зрение,  родится урод и чего только не говорили. 

Но вот 10 октября начались схватки. После стимуляции начались сильные боли, пришел врач, я рожать собралась, а  он  опять  бумаги  сует,  что  с  него  снимаю ответственность  в  случае  чего...  Написала.  Он  спросил, почему я так упрямлюсь. Я ответила, что все — в руках Господа,  и  у  меня  есть  благословение.  На  что  он  (про себя) плюнул и сказал: «Ну, тогда — конечно же». 

От боли хотелось выть, но мне было стыдно кричать, я ругала  себя  и  вслух  молилась.  Акушерка  Юлия Валерьевна  (спаси  ее  Господи!)  помогла.  Роды  шли двадцать минут, родился мальчик. 

После  того,  как  я  родила,  пришел  врач,  посмотрел  и сказал:  «Все  бы  так  рожали».  После  родов  всем  было интересно, как  я  и  что. Зрение  не  ухудшилось, давление осталось то же. Инфекции тоже не было, несмотря на то, что  антибиотики  мне  (как  всем  другим)  не  кололи  — аллергия  у  меня  на  них.  Через  двое  суток  после обследования ребенка мне сказали, что у него все в норме. На пятый день мы выписались и уехали домой. Вот так по воле Божией была дарована жизнь моему сыну. 

Кстати, в те дни, что лежала в областной клинической больнице, одна женщина умерла от наркоза при кесаревом сечении, и у одного ребенка не раскрылись легкие (после кесарева — о чем меня предупреждала мать). Благодарю Господа и Пресвятую Богородицу! И спасибо моей маме и старшему сыну Виктору за то, что молились за меня и за ребенка. 

Анна, Самарская область

Аборт


 

МОЛИТВА ВРАЧА 

Наталья  решилась  на  аборт  на  Светлой  седмице. Уговорили  свекровь  и  родная  сестра.  Сама  она  долго  не хотела убивать своих детей, но родственники настояли и все устроили. 

Ночью  во  сне  Наталье  явилась  Матерь  Божия  в красных  одеждах.  Она  привела  еще  не  ставшей убийцей матери  двойняшек  в  белых  платьицах.  Богородица заплакала  о  них  кровавыми  слезами.  Утром  Наталья рассказала этот сон соседкам по палате. И... отправилась на аборт. Робкие вразумления не возымели действия, хотя двойняшки  развивались  «без  патологий»..  Их  участь никого уже не волновала... 

Потом,  после  аборта,  отходя  от  наркоза,  в  полубреду Наталья  несколько  раз  громко  простонала:  «Господи, поми-и-луй!» В больничной палате при этом всем стало не по себе, несмотря на пасхальное теплое солнце в окне... 

Об  этом  случае  рассказала  мне  моя  жена,  ожидавшая ребенка  и  лежавшая  в  одной  палате  с  той  молодой женщиной. А я вспомнил о нем тогда, когда познакомился с православным участковым врачом-гинекологом женской консультации № 7 г. Курска Ольгой Евгеньевной Гланц.

— В нашей консультации мы стремимся предотвратить аборты, — рассказала Ольга Евгеньевна. — Раньше почти каждая  женщина  могла  прервать  беременность  по «социальным  показаниям»  на  поздних  сроках,  когда ребеночек  уже  шевелится.  Достаточно  было  просто предъявить  врачам  справку  о  невысокой  зарплате  или  о плохих  жи-лищно-бытовых  условиях,  и  женщина  была вправе требовать сделать ей аборт. 

Сейчас  положение  несколько  изменилось.  Приказом Минздрава №  405  от  11 августа  2003  г. список  условий, являющихся основанием для прерывания беременности по социальным показаниям, значительно сокращен (Однако, на  мой  взгляд,  даже  беременность,  наступившая  в результате  изнасилования  женщины,  не  должна  быть причиной для аборта - Е.М.). 

Врач-гинеколог  Ольга  Евгеньевна  Гланц рассказала мне  об  одном  из  многих  счастливых  случаев  из  своей практики.  Этим  летом  молодая  беременная  женщина Елена,  1982  года  рождения,  пришла  к  ней  на  прием  с просьбой  прервать  беременность  «по  социальным показаниям».  Одета  была  очень  прилично,  красиво,  на руках врач заметила золотые украшения, золотое кольцо с надписью  «Спаси  и  сохрани».  —  Вы  верите  в  Бога?  - Ольга Евгеньевна задала пациентке прямой вопрос, но та промолчала.  —  Потом  мне  все  же  удалось  поговорить  с ней с глазу на глаз, — вспоминает Ольга Гланц — Жила она,  как  оказалось,  в  нормальных  условиях  и,  в  общем, жила неплохо. 

Когда  я  стала  ее  отговаривать  от  аборта,  внезапно  в кабинете  появилась  ее  мама,  которая  стала  себя  вести очень  агрессивно.  Мама  крикнула:  «Вы  здесь  все ненормальные!  Я  знала  нормальных  врачей.  ..»  «Пусть мы, по-вашему, ненормальные, — согласилась я, — но мы не убийцы!» Было очень скверно на душе, и я стала про себя  молиться.  Такое  бывает.  Я  просто  молилась,  как могла,  за  эту  совсем  еще  юную  женщину,  на  которую оказывала пагубное влияние ее родная мать. 

Я  не  поверила  своим  глазам,  когда  через  день  она пришла  и  встала  на  учет,  этот  перелом  в  ее  душе произошел 10 июля, когда она была беременна уже около 20 недель. Мы сделали ей УЗИ, она была в шоке от того, что она увидела живого ребенка, и — оттого, что она сама хотела  убить  своего  ребенка!  «А  когда  же  он  будет шевелиться,  а  каким  он  родится?»  —  спрашивала  она  с большим эмоциональным волнением. 

Потом  я  увидела,  как  она  причащалась  на  праздник Серафима  Саровского...  Я  узнала  и  то,  что  вместе  со своим парнем они приняли решение повенчаться. Еще не рожденный  ребенок  спас  их  любовь:  ведь  если  бы случилось  непоправимое,  они  бы,  скорее  всего, расстались. Невинно пролитая кровь, убийство разлучило бы  их  навсегда.  Сейчас  у  Лены  все  хорошо,  ее беременность  протекает  нормально,  мы  вместе  с  нею молимся,  и  я  могу  сказать,  что  это  наша,  вместе выпрошенная, беременность.  

— И часто Вам приходится молиться за пациенток? — спросил я. — Есть те, за кого я молюсь каждый день по благословению  своего  духовника.  Я  снова  вспомнил запавший  в  душу  рассказ  жены  и  живо  представил  себе душераздирающий  вопль  в  светлый  пасхальный  день: «Господи,  поми-и-луй!».  Рядом  с  ней  не  нашлось православного врача, просто православного человека, который  не  только  словами  (как  часто  бессильны  бывают слова!),  но  и  живой  душой,  теплом  молитвы  к  Богу остановил бы страшное влечение к небытию, к убийству, к смерти. 

Впрочем,  ведь  явилась  же  той  женщине  Сама  Пречистая  в  слезах  о  ней,  о  ее  детях.  Не  вразумилась. Убийство,  наверное,  тоже  влечет  к  себе,  как  всякая страсть. — Бывают тяжелые неудачи, — сожалеет Ольга Гланц — Чаще, чем победы?.. — Пятьдесят на пятьдесят. Я считаю, что каждая неудача — это моя причастность к детоубийству.  Не  смогла,  значит,  повлиять,  убедить, помочь, отвратить от аборта. Я каюсь в этом на исповеди, это моя боль, которая долго не проходит. Я вновь и вновь расспрашивал доктора о том, как Господь через нее избавляет от смерти еще не рожденных детей. 

...Валерия,  около  20  лет,  пришла  на  аборт.  Опять  же, мама  вмешалась:  рано  рожать  тебе,  дочь,  выучись сначала,  получи  диплом,  устройся  в  жизни.  Ну  какую только  чушь  не  говорят!  Простите  за  откровенность,  но когда я вижу на приеме молодую женщину с мамой, меня пробирает  дрожь.  Конечно,  я  не  права,  но  это  уже возникает  непроизвольно...  Маме  противостоял  молодой человек  Валерии,  отец  еще  не  родившегося  ребенка, который  искренне  хотел,  чтобы  она  родила  ребенка.  С этим  парнем,  с  его  подругой  я  разговаривала  и  при встречах,  и  по  телефону  часами.  Это  было  мучительно. Она  несколько  раз  приходила  на  аборт,  в  последний момент  спохватывалась  и  убегала  уже  из  операционной одной  из  городских  клиник.  Слава  Богу,  в  конце  концов Валерия  встала  на  учет  и  родила  мальчика.  С  Божией помощью  удается  кое-что  сделать.  —  За  Валерию  тоже молились? — Молилась. Господь ее уберег от смертного греха. 

Ольга  Евгеньевна  Гланц не  одинока  в  своих  усилиях спасти  жизни-не  увидевших  еще  свет  младенцев.  Ее позицию  разделяют  и  главный  врач  этой  женской консультации, и ее коллеги. ... 

В  коридоре  консультации,  на  стене  я  увидел «кричащий»  плакат:  окровавленное,  будто  бы  недоваренное  в  кипятке,  тельце  убитого  абортом, поджавшего  мертвые  ножки  мальчика.  Чьим  братом, мужем и отцом мог бы быть этот ребенок? Об этом могла бы знать та, которая никогда не услышит от него святое слово — «мама». 

Евгений Муравлев, г. Курск

Аборт


 

ЧУДЕСНОЕ ВИДЕНИЕ 

Еще  до  моего  рождения  Господь  сохранил  меня  от гибели,  а  мою  маму  —  от  смертного  греха.  Я  была четвертым ребенком в семье, и когда мама ходила мною беременная,  то  дядька  ее  поругал:  «Куда  тебе  еще рожать!» И она решила делать аборт. 

Они  строили  дом,  и  мама  весь  дом  —  а  он  был немаленький — мазала одна. Устала и прилегла минут на десять  отдохнуть  —  и  тут  же  задремала.  И  в  этом коротком сне она увидела, что на простенке между окон вдруг  вырисовалось  лицо,  а  потом  и  полностью  по  пояс Мужчина.  Он  по-доброму  ей  улыбается  и  говорит:  «Ты Меня не бойся!» Мама отвечает: «А я и не боюсь!» — «А ты посмотри, что тебя ожидает, если ты сделаешь...» (Он не  сказал  слово  «аборт»,  но  имел  его  ввиду).  Мама глянула,  а  пальцы  ее  ног  свисают  над  огромной пропастью,  у  которой  нет  ни  дна,  ни  краев.  Чтобы  не упасть  туда,  она  резко  отшатнулась  назад,  и  от  этого толчка проснулась. 

Очнувшись,  она  стала  вспоминать,  где  же  она  видела этого Мужчину (лицо Его было ей знакомо), и вспомнила: у ее мамы в деревне была икона Иисуса Христа — так это был Он, в точности как на иконе. Об этом мне рассказала сама мама, когда я, уже взрослой, в тридцать лет пришла к вере. 

Татьяна Куликова, г. Калининск Саратовской области 

Аборт


 

ГОСПОДЬ ЗАЩИЩАЕТ МЛАДЕНЦЕВ 

У  кабинета  врача-гинеколога  встретила  незнакомую женщину.  Перепуганная,  какая-то  измученная,  она  сразу обратилась ко мне: 

—  Вы когда-нибудь аборты делали? 

—  Нет, ни в коем случае... — машинально отозвалась я.  Сразу  осознать,  что  кто-то  может  прийти  убивать ребенка  в  то  же  самое  место,  куда  я  прихожу  узнать  о здоровье своего малыша, до чьего рождения осталась пара месяцев, — не получалось. 

—  А я вот все справки собрала, так врачи каждый раз то  одну  справку  потеряют,  то  другую,  никак  не получается аборт сделать... — и всхлипнула. Только тут, как говорится, «дошло» до меня. Не буду пересказывать, что  именно  я  ей  долго-долго  говорила:  что  это  живой ребеночек, что через какой-то месяц она уже почувствует, как он толкается маленькой ножкой, а через год услышит первое  «мама»...  Убеждения  не  помогали,  она  в исступлении повторяла: «Но ведь он меня бросил, как же я  его  ребенка  оставлю...»  В  кабинет  врача  нас  вызвали одновременно.  На  возмущенные  крики  женщины  врач невозмутимо заявила: «Ну, раз вы так хотите... Вот только стоило  вам  сегодня  прийти  —  у  нас  аппарат  сломался, аборт сделать не можем».  «Как Господь защищает этого ребенка!»  —  подумалось  мне.  Однако  женщина продолжала настаивать. 

—  Ну,  тогда  поезжайте  в  ...  —  врач  назвала  номер близлежащей клиники. 

—  Вы же живете рядом, знаете, как доехать? 

— Да, я живу рядом... А как туда ехать? 

Тут  уже  переглянулись  все  находящиеся  в  кабинете. Помнится,  акушерка  долго  рисовала  ей  план расположения  домов,  трамвайные  остановки,  а  она  все твердила  с  изумленными  глазами:  «Не  понимаю.  ..  Не понимаю...»  Так  она  и  ушла,  «не  поняв».  Мне  удалось передать  ей  икону  «Утешительница  абортированных младенцев»,  которую  она  крепко  прижала  к  груди.  И хочется верить, что Матерь Божия спасла этого малыша. 

Аборт

Наталья,  27-летняя  мать  полуторагодовалой  дочки, уверовала  и  решила  оставить  прежнюю  жизнь.  Господь попустил ей серьезное испытание: через пару дней после своего  первого  Причастия  она  узнала,  что  беременна. Справившись  с  сомнениями,  отстояв  перед родственниками право на жизнь своего малыша, Наталья уже  присматривала  бельишко  для  кроватки новорожденного в магазине, как вдруг встретила подругу из  «прошлого».  В  предыдущие  встречи  Наталья  не внимала  ее  уверениям  из  серии  «бери  от  жизни  все».  А тут... 

Подруга  рассказала  о  новой  интересной  и  денежной работе,  продемонстрировала  кучу  золотых  украшений, пригласила  в  кафе,  разговоры  о  том,  о  сем...  Подтекст разговора был ясен: хочешь так же жить — избавляйся от ребенка.  И  Наталья,  прошедшая  через  столько испытаний,...  согласилась.  Решено  было:  наутро  она поедет  «на  операцию»,  а  подружка  посидит  с  дочкой. Утром  Наталья  собрала  вещи  в  сумку,  взяла  деньги  и подошла к иконам. 

—  Господи,  Господи,  —  говорила  она.  —  Если сможешь меня когда-нибудь простить, прости. Я не знаю, что со мной, но я иду убивать своего ребеночка. Я такая дрянь, Господи... Вздохнув, набрала номер подружки: «Ты идешь?»  А  в  ответ  раздалось  какое-то  безсвязное бормотание;  единственное,  что  Наталья  поняла  — «уезжаю из города». Связь оборвалась. 

Испуганная  Наталья  побежала  к  подружкиной  родне. Выяснилась  жуткая  вещь:  подруга,  сама  мать  ебенкадошкольника,  в  упоении  от  «свалившихся  на  голову» денег  умудрилась  проиграть  значительную  сумму  и теперь будет скрываться! Через день Наталья, очнувшись от наваждения, помчалась на исповедь и не успокоилась, пока не услышала над своей головой, покрытой епитрахилью: «Прощаю и разрешаю...» 

Юлия Кулакова, г. Самара

Аборт


 

ПУСТЬ ОН УВИДИТ СОЛНЦЕ!.. 

Остановись! Пусть он увидит солнце! 

Услышит шум весеннего дождя 

И будет в час счастливейший безсонницы 

Смотреть на звезды, глаз не отводя. 

Тебе легко не дать ему родиться, 

Тебя не станут за руки держать. 

Ведь он не может даже защититься, 

Не может крикнуть, встать и убежать! 

И разве не могла б ты поделиться 

С ним миром, лаской, домом и теплом? 

И если надо, даже потесниться 

И дать ему местечко за столом. 

Быть может он, не кто другой, а этот, 

Чья жизнь теперь на ниточке висит, 

Окажется ученым иль поэтом,  

И целый мир о нем заговорит. 

 

      Яндекс.Метрика