^Наверх
Get Adobe Flash player

Православный календарь

Православные новости

 

ПО ПРИГОВОРУ ВРАЧЕЙ  

Я не нашла нужных слов: звонок застал врасплох. Да и любые слова опоздали: младенец уже убит в материнском чреве. 

А  ведь  молодая  мама  и  все  ее  близкие  так  мечтали  о ребенке,  уже  закупили  ему  все  приданое,  придумали имечко. Еще немного, еще три месяца —  и он пришел бы в мир, и... Да что говорить теперь об этом. Все — «бы», в сослагательном наклонении. В этом реальном  мире  у  неродившегоея  мальчика  нет  даже могилки.  Его  маленькое  тельце  аккуратно  упаковали  и отправили в морг. 

Известно,  что  ждало  его  потом,  ведь  шестимесячный плод  —  это  практически  жизнеспособный  ребенок  (еще несколько лет назад врачи и акушерки в роддомах со всей самоотверженностью  выхаживали  их,  и  многие  дети выживали);  все  органы  уже  сформированы,  и  значит,  их можно использовать в донорских целях. В этом кровавом бизнесе все идет в дело, даже зародышевые ткани совсем еще крошечного комочка плоти. Наших детей убивают на разных сроках внутриутробного развития — и в  любом виде  они  превосходно  годятся  в  пищу  ненасытному Молоху.  Хотите  стать  моложе,  привлекательнее, соблазнительнее — покупайте кремы, помады и гели «на натуральной основе». Материала для людоедской парфюмерии хватает, пока мы спокойно — или с угрызениями совести,  что  не  меняет  дела,  —  отдаем  своих  чад  на растерзание. 

Нет, эта женщина и не помышляла об аборте. Сколько раз  ее  мама  горько  вздыхала:  эх,  доченька,  если  бы  я только  знала,  что  аборты  —  такой  страшный  грех,  — никогда бы не стала их делать. Все бы выросли, всех бы мы с мужем выкормили. И ты, слава Богу, замужем... Но когда  дочь  поделилась  с  ней  долгожданной  радостью, мать пришла в ужас: «Ты что же, забыла — как раз в это самое время прошла курс лечения такими антибиотиками, от  которых  возможны  всякие  отклонения  в  развитии плода. А что говорят врачи?» 

И началось мучительное метание от врача к врачу, и те подтверждали худшие опасения. Да, антибиотики вполне могли  повлиять  на  будущего  ребенка.  Да,  —  подливали масла в огонь, — а вы знаете, что вашей дочери вообще нельзя рожать эти пять лет? И дочь, готовая провалиться от стыда, рассказала маме, какой «подарочек» преподнес ей любимый супруг. Стоило ей ненадолго уехать, как он привел  в  дом  платную  «жрицу  любви»,  заразился  сам  и одарил  жену  ужасной  болезнью.  Она  и  узнала  об  этом, сдав  анализы  в  женской  консультации.  Она  простила мужу измену, оба пролечились, но что будет с ребенком? Внутриутробное заражение — это так опасно... 

И все-таки она долго не сдавалась, убеждая всех в том, что ее дитя — это ее крест, каким он будет, такой, значит, и  определил  ей  Господь.  «Да  что  ты  понимаешь  в  этом, глупая! — слышала в ответ. — Ты еще не видала, какие бывают  уродцы.  Зачем  тебе  это?  А  муж  —  он  же  тебя сразу бросит!..» 

Последним  аргументом  стала  экскурсия  по  этажам детской больницы, где в палатах за стеклянными дверьми собраны дети наркоманов, пьяниц, сифилитиков, — дети с ярко  выраженными  уродствами.  Эту  «экскурсию»  с будущей  мамой  провела  врач,  прилагавшая  особенно много  стараний  для  того,  чтобы  вынудить  женщину решиться  на  искусственные  роды.  И  это  ужасающее зрелище сломало молодую женщину. Она скрепила своим согласием приговор врачей... 

Ей  ведь  не  показали,  сколько  здоровеньких,  вполне нормальных детей родилось даже у изгоев общества — и у  подобных  ей  жертв  трагически  сложившихся обстоятельств. 

Ей не сказали, что статистика лжива насквозь.  

Ей  не  сказали  —  а  почему  ты  думаешь,  что  именно твой малыш родится уродом? 

И  что  такое  урод  вообще?  Безрукий  и  безногий Григорий  Журавлев  —  разве  не  был  он  уродом  с  точки зрения «самой гуманной в мире» науки — медицины? А он  зубами  держал  кисть  и  писал  иконы!  Какой  же  это урод?  А  слепенькая  Пелагея  Рязанская?  А  горбатенькая схимонахиня Макария? Их ведь тоже могли бы загубить во  чреве,  чтобы  «не  плодить  уродов»...  Сколько праведников мы убили — кто сочтет? 

И  это  —  крайние  случаи,  когда  действительно рождаются  дети  «с  отклонениями».  Но  у  ее-то  уже убитого  младенца  врачи  даже  не  нашли,  что  показать  в доказательство своей правоты, — скоренько убрали с глаз долой. Знакомый священник рассказывал, как его жене по причине  болезни  медики  запрещали  рожать  второго ребенка.  Тоже  чего  только  не  пророчили!  А  девочка родилась — такая славненькая, растет, как все дети, — и болеет,  и  упрямится  иногда  не  по  делу,  и  пошалить  не прочь.  Да  ведь  растет,  радует  родителей  и  радуется жизни! 

А  сколько  еще  известных  мне  женщин  отказались убивать  своих  детей,  казалось  бы,  обреченных  на уродство. 

Надежда сама от младенческих пелен больная, инвалид второй  группы.  Получает  грошовую  пенсию,  у  мужа постоянно  проблемы  с  работой.  Ей  и  первого-то  «не рекомендовали» рожать, а уж второго и третьего... «Ты же вся пропитана лекарствами, разве у тебя будет здоровый ребенок?»  —  возмущались  врачи.  Ее  и  на  учет  по беременности не хотели брать. 

И  последний  сынок  впрямь  родился  ослабленный.  А как же, ведь его извлекли на свет Божий на месяц раньше срока,  сделав  кесарево  сечение.  Врачи  говорили  —  не выживет, и Надежда сама окрестила сына в больнице. А выписавшись, принесла его в церковь, чтобы восполнить крещение по православному обряду. Причащать детей так часто, как надо бы, не получается, — трудно с тремя малышами, — но Надежда старается приводить их к Святой Чаше хотя бы один-два раза в месяц. И детские болезни отступают.  Трехлетний  Сереженька  —  жизнерадостный симпатичный карапуз... 

Два года назад я познакомилась с женщиной, у которой очень тяжело болен маленький сынок. В пять лет Владик совсем  безпомощен:  ручки  и  ножки  слабенькие,  ни ходить, ни ползать он не может. И говорить пока не умеет —  открывает  ротик  и  силится  что-то  произнести,  но  не получается.  Детский  церебральный  паралич...  Но  что  за дивный это ребенок! Я смотрела на него — и не могла отвести глаз от лучащегося ангельским светом личика. Это воплощенная  доброта,  это  живая  любовь  к  маме  и бабушке,  к  папе  —  да,  даже  к  нему,  не  выдержавшему тяжести такого испытания и бросившему жену с больным ребенком.  Легко  ли  Вере,  оставшейся  без  средств  к существованию,  без  надежной  опоры  в  жизни?  Многие осудили  ее:  что  за  глупая,  из-за  ребенка  потеряла  мужа! Поменьше бы со своим Владиком в церковь ездила да по святым  местам.  И  рожать  урода  было  незачем...  Что скажешь «умным» людям? Им не понять радость матери, запрятавшей  глубоко  в  сердце  слова  санаксарского схиигумена  Иеронима:  «Владик  будет  ходить!»  Это  ее крест — и ее радость, ее боль, мука и счастье. Ее жизнь. 

...Я не судья в этом деле, и мне до боли сердечной жаль женщину, так и не ставшую матерью. Жаль — ведь за этот грех  ей  придется  дать  ответ.  Доколе  же,  Господи,  мы будем  жить  чужим  умом?  Слушать,  что  скажут всезнающие соседи, медики и родня? Да есть ли у нас кто-то  роднее,  чем  этот  крохотный  младенец  во  чреве,  что, может  быть,  сейчас  бьется  в  испуге  и  молит  немыми устами: мама, не убивай! Мамочка, пожалей меня, не убивай! Родная — НЕ УБИВАЙ! 

Ольга Ларькина 

Аборт

      Яндекс.Метрика